— А вы можете?

— Конечно, могу. Только не забывайте, что говорю это я, один лишь человек, со своим собственным взглядом на мир, не подтверждая ничем, просто, потому, что мне так хочется. Я даже цели никакой не преследую. Просто болтаю. Имейте в виду. Не следует принимать близко к сердцу каждое услышанное слово. Нужно быть аккуратнее в выборе истины.

— Вы считаете, что истину можно выбирать?

Смотритель улыбнулся.

— И будьте осторожней.

— Осторожней?

— Прощайте.

— Прощайте.

Смотритель засмеялся тихим хрипловатым смехом, похожим на шелест листьев, которые изредка попадались под ноги Жанне, когда она брела по тропинке в сторону выхода. Жанна остановилась и обернулась. Смотритель продолжал смотреть на неё.

За время пребывания в старом Городе Роллан дала два концерта в самом Центре древности и дважды выезжала в округа, распложенные в радиусе двухсот километров. Оставался гала-концерт в субботу.

Стоял теплый осенний вечер. Дождь, моросящий с самого утра, закончил свою работу. Часы показывали девять тридцать. Жанна стояла на балконе своего номера с чашкой чая и смотрела на запад. Её номер был угловым: окна и балкон выходили и на юг, к морю, и на запад. На западе, менее чем в километре от гостиницы, возвышался Чёрный замок. Вся загадочность, мистика, детские страхи, связанные со старым Городом, Драконом и Чёрным замком улетучились в первый же день прибытия сюда. Жанна не могла понять, насколько нужно было быть наивной, чтобы все сказки воспринимать, если и не совсем всерьёз, но даже с долей скептицизма, тем не менее, оставляя место для размышлений об обоснованности легенд.

Встреча со смотрителем музея замка в первый день приезда, однако, заложила в её душу тень сомнения и загадок, но последующие дни и плотный график работы, репетиций, выступлений окончательно развели все облачка таинственности. Лишь письмо Томаса Шнайдера вывело её из состояния равновесия и заставило задуматься о принятии жесткого решения относительно статуса взаимоотношений с её надуманным бизнес-партнером. Об этом она незамедлительно сообщила своему отцу на следующий же день, после разговора с Максимом. Для этого, понимая, что Шнайдер отслеживает её звонки, она попросила одного из своих телохранителей, близкого к её отцу человека, выйти с ним на связь по выделенной линии.

Разговор с отцом её удивил. Из сказанного им она мало что поняла. Он заверил её в том, что в скором времени, она будет совершенно свободна от каких-либо неугодных ей притязаний, а его карьера примет новый виток и вместе они будут на коне покорять Город на благо всех его граждан.

Спокойствия от разговора она не получила. Наоборот, она решила, что у отца начался рецидив его проблем с психикой. Жанна проплакала всю ночь.

«Я примадонна, — думала она, — звезда кино, сцены, я вхожу в сотню самых красивых людей Города. И я боюсь. Меня некому защитить, и мне никто не поверит. Отец, что с тобой стало? Неужели смерть матери убила твой разум, оставив тебя жить в том состоянии, в котором ты сейчас пребываешь? Твои друзья продолжают прислушиваться к тебе, как раньше к приказам. Мне не с кем поговорить. Максим… Милый скромный мальчик из далекого мира. Что он может?..»

Чай остывал. Жанна сделала небольшой глоток и поставила чашку на блюдце, стоящее на перилах балкона. Она инстинктивно придержала чайный прибор ладонью, дабы тот не поддался порыву ветерка и не опрокинулся в морскую пучину, которая в настоящий момент была далеко не пучиной, а лишь слегка плескающимися волнами, где-то там внизу. Номер Жанны находился на девятнадцатом этаже отеля.

Солнце скрылось за морской гладью и закатилось за тень Черного замка. Каждый день Жанна, как завороженная смотрела не него перед тем, как лечь спать. И каждый раз ей казалось, будто в замке кто-то есть. Не обслуживающий музейный персонал, наподобие загадочного смотрителя с двумя высшими образованиями и нестареющим взглядом, а кто-то… кто-то ещё, совсем другой, совсем настоящий… или совсем ненастоящий… кто-то…

На экскурсию к смотрителю Жанна так и не вернулась. Оставалось три дня, и труппа тронется дальше, уже на север, покорять сердца владельцев металлургических холдингов и нефтедобывающих корпораций. Три для и никаких загадок.

Жанна собралась уже, забрав чайные принадлежности с балкона, вернуться в номер, как ей показалось, что она смогла разглядеть огонек там, на самой вершине замка. Жанна замерла. У неё мгновенно перехватило дыхание. Она превратилась в одно только зрение. Темнота. Чёрное величественное сооружение с нагромождением множества окон, зеркал, металлических конструкций, и прочего материала. Да это может быть все, что угодно. Отсвет от… чего угодно.

Жанна не двигалась с места. Всего километр, какой-то километр до самого таинственного сооружения Города. Штиль. Город внизу был неслышен. Ветер слегка ласкал убранные назад волосы.

Снова огонь! Маленький, словно кто-то чиркнул спичкой. Словно проводка искрит, словно… но оно там. Оно там, где экскурсии не проводятся, в месте, о котором не говорится в буклете. Там, где ничего не должно быть…

Пять минут понадобилось Жанне, чтобы надеть спортивный джинсовый костюм, натянуть высокие белые кроссовки и выскочить из номера в облачении, видеть в котором её никто не привык.

— Сударыня! — спохватился охранник, наткнувшись на Жанну, выбегающую из своего номера.

— Мне нужна карета, и поскорее, — кинула она в ответ.

— Будет исполнено. Сию минуту. Пауло, а ну живо!

— Вы уверены, что нам сюда? — настороженно спросил охранник, прося кучера остановить карету.

— Да. Я пойду одна. Оставайтесь, пожалуйста, на месте.

— Но, сударыня…

— Это приказ. — Жанна с гордостью почувствовала себя своим отцом. — Если что не так, я позову. Ближе не подходить. Оставайтесь на этой улице.