Я погиб бы на войне, да только нет войны.

Зачем Максим шёл в кабак напротив? Его «между» и «как бы», «может», «мимо», «как-нибудь», «посмотрим», «увидим» и так далее, заканчивались.

Когда-то, еще в институте, он при возникновении любой проблемы говорил одну лишь фразу: «Разберёмся».

Я погиб бы на войне, да только нет войны.

Максим швырнул в темноту окурок, перешёл по пешеходному переходу шоссе и вошёл в кабак.

Сигаретный дым превратился в туман. Музыка еле поигрывала, скорее, это было радио. Помещение представляло собой четыре отгороженных друг от друга кабинки, пять столов вдоль стен и три посредине. Ближе к туалету стоял бильярдный стол.

Четыре стола, включая два посредине зала, были заняты; что происходило в кабинках, видно не было. Обстановка не располагала к буйному вечеру.

Максим прошёл к одному из свободных, выстроенных вдоль стен, столику и сел за него, предварительно перекинувшись взглядом с официанткой, стоящей за барной стойкой и агрессивно жующей резинку. Никакого внимания Максим к себе не привлек. Водка, выпитая им в мотеле, куда-то испарилась, и он ощущал себя крайне неуютно. Дрожь в коленях сложно было подавить, поэтому, как только официантка подошла к нему, а это произошло минут через пять, он сразу же заказал бутылку водки, два порезанных лимона, салат, картофель фри и куриные крылышки.

— Один будешь? — спросила официантка, подозрительно глядя на бутылку.

— Судя по всему, да, — ответил Максим и, проследив за её взглядом, добавил: — Не намерен набираться, просто заказывать по несколько раз не люблю.

— Сам откуда?

— Проездом, напротив поселился.

— На «дальнобоя» не похож.

— Я скорее, «автостопер».

— Не люблю их.

— Халявщики?

— А то? На жратву у тебя бабло есть, и то сойдет. Водку сейчас «притараню». Лёд нужен?

— Если не сложно.

— Если не сложно, — передразнили его за соседним столиком. Послышался хохот.

Максим напрягся. Но ничего не происходило. Что он собирался делать, если что-то произойдет, он не представлял. Он уже начинал жалеть, что решился на такую аферу.

В детстве было такое понятие: ходить по району и нарываться. К чему он это вспомнил? Он тоже ходил, но никакой пользы из этих действий не вынес. Да и бегал он быстро. А в детстве он занимался дзюдо. Но… это было в детстве.

А ведь не что иное не делает мужчину мужчиной, как настоящий бой!

Может, время не то? И всё это не то?

Сейчас он намеревался это узнать.

Прошло минут двадцать. Ста пятидесяти грамм водки как небывало. Колени перестали дрожать. Тепло разошлось по периферии телесной. Осталось забыть о том, что тебя разыскивает полиция.

Но спектакль, тем не менее, начался. Совсем неожиданно

— Скучаешь? — К Максиму подсел парень довольно-таки внушительных размеров.

— Да нет, — отшутился Максим.

— То есть, гостей за стол не пригласишь? У тебя целый ствол. Хочешь, на спор уговорю в один заход?

— Вполне верю.

— То есть, ты так запросто отдашь целую бутылку водки, и тебе не будет жалко?

— Вы же гости, — полебезил Максим.

— Хороший пацан. Не смотри на официантку. Это моя сестра.

— Я не смотрю.

За стол подсели ещё трое парней.

— А почему ты не смотришь, — продолжал первый, — не нравится?

— Нет, почему, нравится, — начал теряться Максим.

— Кстати, я Костя. Это Грег, зови его, если хочешь, «Газон», он газоны косит. Это Бильбо, можешь, просто «Буль», это Ганг. Меня, кстати, так и зови, Костя, можешь Костян. А ты кто?

— Максим.

— Макс, значит. Так, на чём мы остановились, Макс? На том, что я «усосу» остаток «водяры»?

Максим молчал.

— Братва, уговорю и не поморщусь.

— Не в первой.

— Ну, так что, Макс, готов?

— Не вопрос.

— А ты нам ещё купишь? За знакомство-то надо будет махнуть? — спросил Буль.

— Можно и это махнуть, — осторожно предложил Максим.

Костян в упор смотрел в глаза Максиму.

— Я не пойму тебя, пацанчик, тебе жалко новую бутылку для братвы, или эта тебе так дорога? Я могу махнуть любую их них.

— Твое дело. — Решил прекратить бессмысленный спор Максим.

— Давай так, — предложил Костян, — ты берешь ещё один, а то и пару «стволов», и какой-нибудь я уговорю.

— Или тебе жалко угостить нас? — поучаствовал Грег.

Максим хотел подозвать официантку.

— Ты забыл, что это моя сестра, — грубо осёк его Костян.

Оставшиеся посетители не сильно были озабочены происходящим, поскольку уже привыкли к подобным концертам. А финал был всегда один и тот же. Гоп-компания разводила посетителя, издевалась над ним, а под конец для разнообразия считала кости на его теле. Фантазия была ограничена. Максим это понимал и настойчиво призвал свое «я» к акту сопротивления, в котором он не был уверен, ни в самом акте, ни в том, каким образом он может проявиться. Единственное, что он в данный момент ощущал, это возрастающий шум в ушах, сигналом которого было далеко не сдача позиций и уход в слезах и крови под стол. Хотя, даже если это и должно было произойти, он хотел, чтобы это было в ясном сознании и без доли чувства страха, хоть и с ярко выраженным унижением.