Ни Ярико, ни Славке до утра не удалось уснуть. Они проговорили до рассвета, пока первые лучи солнца не пробились сквозь плотную белую холстину. Оказалось, что они незаметно для самих себя собрали почти все руны, оставалась только одна — та самая, знак Стрибога, который мог находиться где угодно, и они пока что не могли даже предположить, где. Однако с нею можно было не торопиться: до Ночи Серебра ещё оставалось добрых полгода.

Однако когда день уже вступил в свои права, их снова не оставили в покое. В тишине скрипнула дверь, и в горницу проскользнула Велена, босая, в одной рубахе, подхваченной чёрным витым пояском, как платье. Ярико приподнял одну бровь.

— Ты бы хоть оделась, что ли, — буркнул он, отворачиваясь. Всякое видал, конечно, но лучше бы Велена надела платье: из рубахи она давно успела вырасти. Однако, не обращая внимания на его смущение, девушка забралась с ногами на лавку, придвинутую к тёплому, нагретому боку печки. Повисло неловкое молчание.

— Ярико, ты послушай… в общем… я… мы… — у Велены на щеках расцвёл румянец, она опустила взор и снова, взмахнув светлыми ресничками, взглянула на брата.

— Ну чего, говори, — поторопил он, нахмурившись. Обыкновенно сестрёнка сбивалась и путалась в словах, ежели случалось что-то из ряда вон выходящее, худое ли, хорошее, — не важно. Так и на сей раз: Велена отчего-то не могла сказать сразу, что собиралась, и теперь снова сидела, смущённая, то краснея, то бледнея, и крутя в пальцах тонкий поясок.

— Ну?

— Мы с Всемиром остаться хотим, — наконец отмолвила она, точно в воду прыгнула. Ярико неопределённо хмыкнул. Молчание грозило снова затянуться, но тут девушка подсела к нему поближе, взяла за руку, заглянула в глаза.

— Не серчай на нас. А только нам это всё не надобно. Я видела, кто приходил ночью, слышала ваш разговор, ты уж прости, всё никак уснуть не выходило, ворочалась, да и подслушала ненароком… Мне страшно, Ярико, — прошептала она уже гораздо тише. — Очень страшно. Я смерти боюсь… Гнева богов боюсь… А они, ну, те, что приходили, они ведь из самой Прави…

Голос Велены задрожал и прервался, она невольно всхлипнула и тут же смахнула слёзы ладошкой, влажной от волнения.

— Да и не по нам всё это. Я поначалу думала, поищем, не выйдет, да и бросим. Домой воротимся…

— Некуда нам возвращаться, — сурово отрезал Ярико, однако рук сестры не оттолкнул. Его светлые брови сдвинулись к переносице, между ними легла тонкая складка. — Нет у нас дома. Да и куда вы теперь пойдёте?

— У Всемира брат отыскался, Бажен. Помнишь ли, я тебе о нём сказывала да не раз? Он нам остаться предлагал. Ну, мы подумали и…

— Я понял, — бросил Ярико и, осторожно сняв тонкую руку сестры со своей руки, встал, отошёл к окну и отвернулся. — Дело ваше. Оставайтесь, коли желаете.

Славка смотрела на них и понимала, что, действительно, Велена права. Она бы и сама не пошла за Ярико, никакими просьбами, никакими уговорами не пошла бы, да только чувствовала, что так надо. Что она нужна ему, что без неё он не справится. А Велена, вероятно, пошла, просто потому что ей деваться было более некуда. Брат сбежал из плена, из Загорья — и она с ним, потому что привыкли всегда вместе быть, всё вместе делать. Но теперь, когда руны превратились не просто в затейливые вещицы, наполненные магией, а стали настоящей опасностью, Велена вдруг захотела отказаться — и была права. Для неё оно того не стоит. Не стоит жизни, не стоит загубленного времени, потерянного счастья. А ей, Славке, одна дорога…

— Не серчай… — растерянно повторила Велена. Губы её задрожали, она снова всхлипнула, вскочила, подбежала к брату. Её тёплые руки опустились на его плечи, она обняла его, прижалась к его спине, положила голову на плечо ему. Ярико, немного помедлив, обернулся и обнял её в ответ, погладил по склонённой голове.

— Да брось ты, — вздохнул он. — Не тревожься. Ты всё равно мне сестра, то не важно, рядом ли, аль в совершенно разных местах… Чёрт его ведает, куда нас судьба забросит. Оставайтесь. Оставайтесь в деревне, мне так спокойнее будет.

Велена зарыдала, вцепившись в его рубаху. Он растерянно гладил её по голове, прикрыв глаза, и некоторое время в тихой горнице раздавались только судорожные всхлипы девушки.

— Пойдём, умоешься, — наконец промолвил Ярико, с трудом отрывая от себя рыдающую сестрёнку. — Пойдём. Успокойся. Не навек ведь расстанемся. И будь другом, перестань уже, пожалуйста, реветь.

Он приобнял её за плечи, и они вместе вышли из горницы. Дверь снова скрипнула, Славка задумчиво проводила из взглядом и, подтянув колени к груди, откинулась на тёплую деревянную стену. В голове роились десятки недосказанных, недодуманных мыслей, и ни на один возникший вопрос девушка не знала ответа. По правде говоря, она так и не поняла, что Йале нужно было от неё. Он что-то сказывал о том, что в её сердце соединились Свет и Тьма, и поэтому только она может закрыть Врата Нави, которые открыла Астра… Но как? И когда? Должен же быть какой-то последний срок?