— Отдала? — вскинулся Свартрейн. — Зачем?

Ведьма снова хитро улыбнулась. На бледной, почти мраморной щеке появилась крохотная ямочка.

— Нас с ним клятва на крови связывала, только смерть могла её разорвать, вот и разорвала, — отмолвила она, задумчиво поглядев куда-то в сторону. — Он пообещался помогать мне, и я наивно согласилась… А после, когда он дочурку-то свою отыскал…

Она оборвала фразу, умолкла, покачала головой. Рыжие прядки, слегка вьющиеся, упали на лицо.

— А что, завидки берут, что он всё ж таки любить умеет? Сама ребёнка чужого убила — вон как мучалась, а теперь тебе это — раз плюнуть, — хмыкнул Свартрейн. Астра вспыхнула и вскочила, подобрав юбку. Вокруг её напрягшихся ладоней снова заклубился чёрный туман. Когда румянец с её щёк сошёл, она побледнела так, как никогда ранее, и даже прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— Не смей, — прошептала она, часто и обрывисто дыша. — Не напоминай. Это всё ты виноват… Зачем я только тебя послушала тогда…

В уголках её ярких зелёных глаз что-то сверкнуло при тусклом свете свечи, и Свартрейн, приглядевшись, вдруг неожиданно для себя самого увидел, что по щекам ведьмы медленно сползают две тонкие мокрые дорожки. Она запрокинула голову, чтобы слёзы откатились назад, но не вышло.

— Я не хотел, — буркнул Свартрейн. — Говори же, что там с девчонкой делать надобно.

Но Астра молчала, прижавшись спиною к стене. Её острые худые плечи изредка вздрагивали. Наконец она, не в силах более сдерживаться, медленно опустилась на пол, обняла колени, уткнулась в них лицом. Свартрейн даже опешил малость: такой-то он её никогда не видал и не думал, что когда-либо увидит… Он помнил её ребёнком — маленькой рыжей девчонкой, не по годам мудрой и надменной, рано повзрослевшей, ещё раньше осознавшей своё превосходство над остальными. Он взялся её учить только потому, что её мать была лучшей его ученицей, но потом погибла в Прави — ушла теперь уже навсегда. Маленькая Астра тяжело переживала это горе и с тех пор поклялась отомстить всем тем, кто владеет Светом: только Свет мог убить столь хитрую и опытную ведьму, какою была Гернфрид, её мать. Кто схватился с нею и почему — Астра толком не знала, но ей было ведомо одно: после смерти в этом мире Гернфрид ушла в Правь и, вероятно, нажила там себе не одного врага. Астра и сама прошла все дороги вослед за нею, зная, что ничего на пути своём не отыщет, и это была первая попытка мстить. Однако ей удалось отыскать ту, что расправилась с её матерью — женщина, обыкновенная слабая женщина, бывшая в Яви Хранительницей Света. У неё была семья: муж и сын, мальчишка солнцеворотов двенадцати со странным именем, которое Астра, конечно же, не упомнила. Одно в память ей врезалось точно: даже после затянувшегося и мучительного разговора с той Хранительницей та мало что поняла и, не дослушав, швырнула в неё сполох Света, но Астра была под защитой самого повелителя Тьмы, отчего Свет не причинил ей никакого вреда. Когда же она ответила хозяйке Тьмой, парнишка спас мать, и сам о том не ведая: спрыгнув с крыльца, заслонил её собою и был ранен. А раны, нанесённые Тьмой, не заживают… Парнишка об этом, конечно же, не знал, и из последних сил бросился в лес — звать на помощь, хотя звать-то было, собственно, и некого. Астра позже не раз думала об этом, понимая, что тот мальчик всё-таки погиб, не сразу, так позже ушёл на Звёздный Путь. Она не собиралась убивать его, но так уж получилось, что он подвернулся под руку. Да, она с лёгкостью расправилась с его матерью, когда он убежал, но перед внутренним взором Астры потом ещё долго стояли его серо-голубые глаза, широко распахнутые, полубезумно глядевшие из-под белёсых ресниц, по девичьи-густых. Сколько застывших чувств было в том взгляде — боли и непонимания, отчаяния, горечи, чего угодно, но только не ненависти и не желания мстить…

Свартрейн тяжело поднялся — простреленный бок всё ещё побаливал — и, подойдя к Астре, которая уже мало-помалу успокаивалась, взял её за плечи и заставил выпрямиться. Она встала, точно тряпичная кукла: не поддерживай её повелитель Тьмы, она бы так же рухнула обратно. Тонкое лицо её с мелкими, чуть заметными капельками золотистых веснушек, было бледно, щёки — мокры от слёз. Свартрейн наклонился к ней и поцеловал. От этого невесомого касания остался только вкус лёгкой горечи. Астра не сопротивлялась, только всхлипывала беззвучно, и он поцеловал её ещё раз, и ещё. И ранее, до сей ночи, он смотрел на неё как на женщину, но не случалось подходящего момента, а теперь, успокаивая плачущую ведьму, он почувствовал, как же ему, однако, этого не хватало. Он целовал её холодную, мраморную кожу, пахнущую лесными цветами, её закрытые глаза и влажные от слёз ресницы, её редкие веснушки, её тонкие, обветренные губы и не мог приказать себе прекратить.

— Перестань, — наконец прошептала Астра, уронив голову на плечо ему. — Перестань, прошу.

— Забудь, — таким же хриплым шёпотом ответил Свартрейн. — Не думай о нём. Ежели не умер в Прави, то живёт там спокойно. И наверняка не помнит про тебя.

— Я надеюсь, — вздохнула она. — Всё-таки… в первый раз-то… поди, и сам знаешь, как это больно…

Вместо ответа он снова притянул её к себе, начал перебирать её рыжие волнистые пряди, которые, чудилось, светятся в сумрачной горнице, словно огонь.

— Может, и леший с ними, с этими рунами? — Астра с некоторой надеждой подняла взор, поглядела на повелителя Тьмы. Его глаза встретились с её, заплаканными и покрасневшими от слёз. — Я так устала…

— Ну же, милая, — Свартрейн протянул руку, ласково провёл по щеке ведьмы, — а как же мы? Как же наше с тобою обещание? Мне — покой в Прави, тебе — Корона Звёзд… Ну?

Астра грустно улыбнулась, посмотрев куда-то в сторону, будто бы сквозь него, и снова положила голову ему на плечо.

— Как скажешь, мой повелитель, — прошелестел в тишине её ровный, спокойный голос.

* * *

Над головой шуршали листья. Подняв голову, Славка увидела, что они оба стоят под высоким, раскидистым ясенем, который отчего-то до сих пор не облетел. Вокруг действительно словно наступило лето: под ногами — шёлковая трава, высокая, густая, вокруг — деревья, которых осень даже не тронула. В лесу было темно, и изредка сквозь ажурный изумрудный навес проглядывал бледный серебристый лик луны.

Они обошли дерево кругом и остановились на небольшой поляне, буквально в несколько саженей в длину и ширину. Порыв тёплого ветра запутался в волосах, рванул нижние ветви ясеня, зашелестел в листьях. Славка и Ярико начали осторожно, не спеша выкладывать круг из собранных рун: девушка чуть позже поняла, что некоторые руны были безвозвратно утеряны, а сакральная сила, передаваемая вещам, наделила клинок и серебряную подвеску на алом шнурке такой же магией. Наконец круг был собран — каждая руна на расстоянии шести шагов друг от друга. Славка и Ярико переглянулись, взялись за руки и одновременно перешагнули черту. И девушке вдруг почудилось, что теперь, после этого шага, пути назад точно нет.

Юноша поставил в центре круга свечу, немного подождав, пока полная луна снова появится, лёгким движением поджёг её и отошёл. В тот же миг земля вокруг них, вернее говоря, круг из рун, вспыхнул уже знакомым голубым пламенем. Они огляделись, не сговариваясь, подошли друг к другу и остановились в середине. В темноте Славка ничего не видела, только — близко-близко — его светлые глаза, в которых отражались рыжеватые отблески пламени.

Однако желание, продуманное многими днями раньше до мельчайших подробностей, произнести они так и не успели: поляну окутала Тьма. Будто из пустоты потянулись к ним длинные чёрные нити клубящегося тумана, начали постепенно гасить огонь. Когда их стало слишком много, в воздухе ощутимо запахло гарью, дымом. Славка закрыла рот и нос ладонью, и Ярико постарался незаметно оттолкнуть её к дереву, прикрывая собою. Голубоватое пламя почти погасло, свеча — уже давно, только тающий воск от неё капал на траву. И вдруг Тьме удалось разрушить колдовской круг, чёрным туманом она рванулась вперёд, и вдруг Ярико закашлялся и рухнул на колени. Славка бросилась к нему, но он, задыхаясь, крикнул: