— Не подходи!

Тьма рвалась вперёд, к Славке, но Ярико будто бы не пускал её. Всё ещё стоя на коленях, он раскинул руки в стороны. Настоящий, золотистый огонь вспыхнул на ладонях его, и Тьма начала отступать, откатываться назад. Славка прижалась спиною к дереву, моля всех богов о спасении. Ярико обессиленно опустил руки, однако даже подняться не успел: Тьма, словно почувствовав, что защита пропала, одним огромным чёрным сполохом накрыла его и потянулась к Славке. Девушка закричала, слёзы брызнули из глаз её, обожгли щёки, горечью коснулись пересохших губ. Ярико она больше не видела, однако даже с места сдвинуться не могла: Тьма окутала и её, начала подниматься выше, выше… Воздуха не хватало, из груди вырвался судорожный кашель.

— Ярико! — крикнула Славка из последних сил. И хотя она знала, что зовёт в пустоту и что ей никто не ответил, она боялась просто молчать. — Ярико, где ты?..

Вдруг она почувствовала, как чьи-то крепкие руки схватили её за плечи, с силой встряхнули… и очнулась. Ярико прижал её к себе, коснулся губами её растрепавшихся волос. Всё ещё не в силах отдышаться, Славка обняла его.

— Тише, — прошептал он, однако и в его голосе слышались тревога и страх. — Тише, всё хорошо, я здесь…

— Что это было? — выдохнула потрясённая Славка. — Неужто привиделось?..

— Что случилось?

При одном только воспоминании об этом у девушки снова задрожали губы, она всхлипнула, и юноша успокаивающе сжал её руку.

— Не говори, не надо… Ну, всё. Теперь уж всё. Не переживай, что бы там ни было, это сон…

— Спасибо, что разбудил, — прошептала девушка. — Не знаю, что было бы, ежели бы я всё до конца увидела…

— Ты так кричала, — Ярико снова обнял её обеими руками, как маленькую. — Я даже сам испугался. Меня звала… Ну, я и…

Вместо ответа Славка только крепче прижалась к нему и прикрыла глаза. Всё хорошо… Приснится ведь такое…

Мгновения сменяли друг друга столь быстро, что взор не успевал ни за что зацепиться: мелькнуло золотистое пламя свечи, несколько рун, собранных в круг, чьи-то руки, сцепленные замком, голубоватый огонь и длинные, вьющиеся нити Тьмы. Чёрный туман с тихим, едва слышным шелестом переплёлся с огнём, сцепился, скрутился и — одолел его. Чей-то пронзительный крик раздался сквозь этот тихий, зловещий шелест — кто-то кого-то позвал, отчаянно так, испуганно. Иттрик резко сел, тяжело дыша, сорвал капюшон и осмотрелся. В горнице было темно, в окошко заглядывал бледный лик луны. Юноша сжал виски ладонями: по ночам постоянно болела голова, иногда боли были настолько сильными, что он не мог спать. Он провёл рукой по лицу — между пальцев сползла тонкая струйка крови. Опять… Он зажал нос двумя пальцами и запрокинул голову, попутно осматриваясь в поисках чего-нибудь холодного, но горница была почти пуста: ничего, кроме расправленной постели, стула и стола, в ней не было.

Иттрик мог поклясться в том, что он узнал этот голос — голос того, вернее, той, кто кричал. Ему уже слышался этот голос намедни, и он принадлежал девушке с большущими серыми глазами и коротко остриженными волосами. Он бы узнал этот голос из сотни других, похожих. И самым страшным в привидевшемся кошмаре ему вдруг показалось то, что он видел и слышал всё, но не мог прийти на помощь.

Когда кровь остановилась, юноша встал, подошёл к окну и выглянул на двор. У невысокого, гладко обструганного частокола стояли двое: одним из них был Йала, он узнал его невысокую, плечистую фигуру, а другой, собеседник его — явно нездешний, судя по одеянию. На нём была чёрная рубаха, расшитая серебряными нитями, широкие штаны-шаровары, подхваченные у ступней бечёвками, белая накидка из меха горностая. Он держал под уздцы коня, казавшегося под стать хозяину — вороной, холёный, с длинной гривой, заплетённой в косички, сильными ногами, богато украшенной сбруей. Иттрик приник к окну и затаил дыхание. Разобрать слова было очень трудно: воины переговаривались очень тихо, но кое-что ему всё-таки удалось услышать.

— Мне необходимо поговорить с Китом, — промолвил незнакомец после краткого приветствия.

— Но уже за полночь, — Йала развёл руками. Воин спокойно взял его за плечо, взглянул в глаза.

— Прошу тебя. Я не был здесь с тех пор, как ваш Совет перенесли из Реславля сюда. Не ведаю, когда у меня в следующий раз получится столь удачно добраться до вас. У меня важные вести.

— Кит меня убьёт, — констатировал Йала. — Ладно, чёрт с тобою, пошли.

Воин удовлетворённо кивнул, и они вместе с Йалой вышли со двора. Чуть слышно скрипнула калитка, стукнул засов. Иттрик задумчиво потёр переносицу, взъерошил на затылке волосы, и без того растрёпанные. Странный гость… И сон не менее странный. Что бы это могло быть? А главное, где и когда? Ежели он сейчас не смог помочь, то, быть может, когда что-то подобное произойдёт по-настоящему, он придумает, что делать?

Когда Винд и Йала пришли в дом Отца Совета, хозяева, естественно, спали. Ни звука не нарушало тишины, только кое-где на сквозняке хлопали и поскрипывали деревянные оконные ставни. Йала сделал знак своему спутнику, чтобы тот остановился, а сам взбежал по лестнице, немного помедлив перед запертой дверью, постучался.

— Кто там? — послышался сонный и недовольный голос Кита.

— Кит, это Йала, — крикнул воин в ответ. — Позволь отворить, дело к тебе!

Из горницы донеслись шаркающие шаги, потом дверь открылась так резко, что Йала едва успел отступить на шаг. Кит, прихрамывая, вышел на порог и прислонился плечом к дверному косяку.

— Что тебе нужно так поздно… так рано… впрочем, неважно, — он нахмурился, поскрёб в затылке. — Ночь на дворе, что ты хочешь?

— Винд приехал, — ответил Йала, понизив голос до шёпота. — Внизу дожидается.

При этих словах его с Кита сон как рукой сняло. Он отправил рубаху, подтянул широкий пояс, пригладил пятернёй волосы, растрепавшиеся со сна.

— Скажи ему, пускай поднимается сюда, — Кит враз посуровел, между густыми седеющими бровями легла складка. — Хотя нет… Я сам спущусь.