— Скорей, услышал, — Иттрик опустил взор, поглядел куда-то в сторону. Он почти никогда не смотрел при разговоре собеседнику в глаза, и многих это раздражало, кто-то списывал на страх, кто-то — на ложь. — Девушка… кричала… кого-то звала, я толком не разобрал… И сдаётся мне, это была она… Помнишь ли, та, что Светом и Тьмой владеет одинаково?

Йала изумлённо присвистнул. Да, вот это видения! Ему известно было, что ученик его способен видеть грядущее, но чтобы настолько подробно и почти всякий раз одно и то же — это было, пожалуй, в первый раз…

— Ещё что видал?

— Тьму, — Иттрик вздохнул, нахмурился, словно испугался сказанного. — Она погасила огонь рун. Они в опасности, я чувствую, — в порыве юноша схватил Йалу за руку, заглянул ему в глаза, и наставник увидел, что черты лица его искажены страхом. — Мы должны помочь им. Ежели бы это видел не я, а кто-то ещё иной… Но это должны быть мы, более некому!

Иттрик вдруг замолчал, переводя дух, и прижал ладонь ко лбу, зажмурившись. Йала высвободил руку, сжал плечо своего ученика и осторожно, но твёрдо развернул его в сторону горницы.

— Идём, — промолвил он спокойно. — Я понял. Подумаю над… этим. А тебе выспаться надо, этак ты у меня сляжешь совсем…

Иттрик послушно поднялся к себе и лёг. Приступы случались часто, и он к ним уже почти привык, даже заметил некоторую связь: голова начинала болеть всякий раз, когда он видел подобные сны. Вскоре вернулся хозяин дома; в руках у него был кувшин с водой и чистый рушник. Присев на край постели юноши, он смочил ткань в холодной воде, свернул вчетверо и опустил на чело его. Иттрик вздохнул и закрыл глаза. Боль постепенно отступала. Йала оставил кувшин на столе и вышел из горницы. Он совсем отвык о ком-либо так заботиться. Супруга давно погибла — во второй раз, детишек боги не дали, и этот парень, почитавший его, как отца, за пять минувших солнцеворотов стал ему совсем родным.

— Айдар догадался о тебе, — прошептала Астра, когда рыдания, наконец, отступили, и Свартрейн отпустил её. — Тот ратник, помнишь ли, что всё вертелся подле тебя? Покамест никому не рассказал, но до того недалеко, соберётся с мыслями и всё выдаст.

Астра присела на край постели, придвинулась к своему покровителю поближе. Он откинулся на холодную бревенчатую стену, поёжился — то ли от холода, то ли от неприятных, неуютных мыслей.

— Оставить бы его здесь, чтоб никуда не совался со своими сведениями, — он потянулся, задумчиво провёл пальцами по волосам. — Задержать, что ли…

— Не надо! — испугалась ведьма. — Не то ещё подозрение наведёшь на себя. У тебя и так Тьма наружу, а ты ещё и этого хочешь!

Свартрейн растянулся на постели и закинул руки за голову. Сон не шёл, да и спать не особенно-то и хотелось. В голове роилось бесчисленное множество мыслей: что делать с тем ратником, который, скорее всего, проведал про его тёмную сущность, про то, что с князем случилось что-то не то? Оставить ли всё, как оно есть… Но это невозможно, рано или поздно всё равно догадаются. Приказать ли схватить его, расправиться с ним, чтоб меньше осведомлённых было? Но и так делать нельзя, уж больно много неоправданных действий последнее время, неоправданной жестокости. Вон как поселяне недовольны были после попытки казнить парня с девчонкой, обвинённых в колдовстве. И ведь даже обвинение для тех отыскалось подходящее, а здесь-то что — ничего, так… Без суда, без разбору всякого… Но и оставлять его здесь, живым да на свободе, было равно так же невозможно.

— Убить бы его, — прошептал Свартрейн, прикрыв глаза. — Да только… Тьмою нельзя. А как иначе — не ведаю.

— Узнают, — отмолвила Астра так же тихо. — Про Тьму-то узнают. Это видно.

— Да…

— Ратникам своим прикажи, пускай они им и займутся, — равнодушно бросила она, поднимаясь и оправляя платье. — К слову, старшего из них Здеславом звать, ты ведь их, поди, не знаешь. Скажи, что… предал он тебя, али ещё что не так… А мне позволь уйти.

— Ступай, — Свартрейн махнул рукою, посмотрел на неё ещё раз. Даже с заплаканным лицом она была так красива, как никто более. Жалко, что ведьмы не могут любить, подумалось вдруг Свартрейну. Она была бы отличной княгиней…

Астра щёлкнула пальцами и исчезла в вихре цвета тёмной спелой сливы. Свартрейн моргнул, отгоняя наваждение. Айдар, стоявший прямо под окном и всё прекрасно услыхавший, спрыгнул с бревна, покрытого тонким слоем льда, поскользнулся и едва не упал. Ветка хрустнула под его ногой. Свартрейн вскочил, метнулся к окну и успел увидеть, как высокая, широкоплечая тень его скрылась в темноте.

Сомнений в том, что под его окном стоял Айдар, у князя даже не возникло.

Он набросил плащ, надел ножны, проверил на всякий случай, легко ли ходит в них меч, и вышел из горницы. На лестнице попался кто-то из младших дружинников; их-то по именам запоминать нужды не было, и Свартрейн остановил его, взяв за плечо.

— Что случилось, княже? — парень поклонился, поглядел на него снизу вверх.

— Здеслава ко мне, — ответил Свартрейн, выпуская его. Тот послушно кивнул. — Да потише, только его…

Здеслав явился через минуту-другую: молодой дружинник оказался весьма расторопным помощником. Свартрейн уже и не думал о сне: совсем иное занимало его мысли. Теперь о том, чтобы оставлять Айдара живым, не могло быть и речи: он не только узнал слишком много о самом князе, но и сумел подслушать их с Астрой разговор. Всё, что нужно было передать небольшому отряду, собранному из старших дружинников, наиболее приближённых к князю, Свартрейн рассказал быстро, и ратник, выслушав его без лишних расспросов, ответил, что всё будет сделано, как он велит. Только один вопрос хотелось задать ему, однако он не посмел: что же такого запретного узнал Айдар? Ведь он и без того был дружен с Ольгердом, и эта дружба была заметна, а последнее время между ними будто чёрная кошка проскочила. И теперь вот до чего дошло…