— Может, дело не в баньши, — после некоторого размышления сказал ей Уилл. — Может, место такое. Здесь прорва странных мест, в которых происходят необычные вещи.

Даже он слышал множество историй об озерах, в которых отражалось прошлое, родниках, в которых можно было видеть далекие вещи. Может, с этими вязами тоже что-то такое. Место приметное даже для Другой стороны. Керринджер почесал затылок и пообещал себе впредь внимательнее прислушиваться к замшелым старикам.

На ночлег остановились под сводами древнего леса. Стемнело не до конца, но Уилл не имел ни малейшего желания при продираться в темноте через кусты, ни светить фарами на всю округу.

Спали в машине. Он отдал Дженифер толстый армейский спальник, сам накрылся легким туристическим, чтобы не разомлеть в тепле.

Сквозь чуткую дрему Керринджер слышал, как женщина ворочается, беспокойно постанывает во сне. Потом кто-то подошел к машине, потыкался в закрытое окно. Охотник на фей нащупал рукоять револьвера. Снаружи кто-то возился и шумно дышал. Потом раздался звук тяжелых шагов, который стих вдали. Ночная темнота к этому моменту успела едва заметно поредеть. Приближалось утро.

Уилл подремал еще немного, потом выбрался из машины, отошел к зарослям орешника. Вернувшись, с интересом рассмотрел крупные когтистые следы рядом с джипом. Серый бессолнечный рассвет медленно тек по лесу.

Дженифер сидела в машине, обхватив руками за плечи. Волосы растрепаны, губы припухшие после сна, глаза перепуганные.

— Я видела Дэвида, — сказала она хрипло. — Во сне. Он тянул ко мне руки, все в чем-то красном.

— Сиды умеют навевать сны, — сказал Керринджер осторожно.

— Это кровь. У него руки в крови, — прошептала Дженифер, словно не услышав.

— На Другой стороне нельзя верить снам, — Уилл нахмурился. Убрал спальник и сел на водительское место. Провел рукой по подбородку, заросшему свежей щетиной, но решил, что бриться будет где-нибудь у воды. Подумал еще немного, потом спросил: — Но даже если кровь. Разве это что-то меняет?

— Нет. Не меняет, — Дженифер глянула на него с облегчением.

Керринджеру потребовалось несколько часов, чтобы выбраться из леса обратно на открытое место. Стрелка компаса заметно подрагивала, и охотник на фей снова заставил Дженифер говорить о сыне.

Дэвид мечтал поучаствовать в парусной регате. Дженифер работала, как проклятая, чтобы скопить денег на ремонт и поездку на побережье. Ее собственные родители помогали от случая к случаю, хотя, насколько Уилл понял, не нуждались. Учился Дэвид средне, со сверстниками не слишком ладил.

— Не ладить — это еще половина беды, — сказал Керринджер со вздохом. — Я жалею о том дне, когда начал учить свою дочь драться. А что делать — не знаю. Пусть лучше дерется, чем ревет, когда ее задирают.

— А что ее мать? — спросила Дженифер.

— Она не живет с нами.

В голубых глазах как будто бы мелькнул интерес, быстро скрытый под ресницами.

Где-то около полудня охотник на фей остановил машину на берегу маленького озерца, с трех сторон окруженного холмами.

Ради разнообразия в этот раз он заварил чай с чабрецом вместо кофе. Оставив горелку под присмотром Дженифер, ушел к озеру бриться. Вода послушно отразила худое лицо Уилла, волосы выскользнули из-за плеча, почти чиркнули кончиками по поверхности озера. Керринджер скривился — седины в русых волосах стало как будто больше.

— У тебя пена осталась возле уха, — сказала ему Дженифер. Уилл чертыхнулся и вытер. Подхватил кружку с горячим чаем окоченевшими руками. Дженифер спросила: — Зачем все это?

— Бритье? У меня гейс — не стричь волос. Не хочу проверять, на какой длине щетина начинает считаться волосами.

Она нахмурилась, над бровями залегла морщинка:

— Последний раз я встречала это слово в учебнике по истории.

— Были там короли с таким же гейсом, — Уилл Керринджер улыбнулся. — И похуже было. Помню про бедолагу, которому запретили отказывать просящему. Хреновый расклад для короля.

— А твой гейс, откуда он у тебя?

— Этот от одной сиды, которая решила, что я достаточно взрослый, чтобы соблюдать запреты.

— А есть другие? — Дженифер прищурилась. Керринджеру показалось — насмешливо.

— Не пить вина, — охотник на фей поспешно пригубил чай, чтобы смыть память о той хмельной терпкости, которой его допьяна напоили много лет назад в сиде Короля-Охотника.

Чем глубже они забирались на Другую сторону, тем сильнее Уилл Керринджер чувствовал наступающий Белтайн. Неуловимый запах цветущих яблонь, висящий в воздухе, стал отчетливее. До весенних огней оставалась всего одна ночь, и Керринджер расстался с последней надеждой вернуться домой раньше.