Я не стала спрашивать, действительно ли это ему нужно или просто не хочется больше торчать здесь, понимая, что добиться искренности от статуи куда проще, чем от Доронина, лишь негромко сказала:

— Ладно.

Практически моментально послышалось шуршание молнии, однако, уже выбравшись в тамбур, Никита неожиданно сказал:

— Давай, у тебя одна попытка, угадай с вопросом.

На несколько секунд я растерялась. То ли виной всему была внезапная щедрость Доронина, то ли то, что он опять вывернул все так, как ему было нужно, но в итоге, немного подумав, спросила:

— Алена ведь не та, за кого себя выдает?

Никита в ответ рассмеялся:

— Ильина Алена Максимовна, если паспорту верить. Неправильный вопрос, Стеш.

Такое отношение раздражало настолько, что я даже начала поворачиваться, готовясь нагрубить, но Доронин заговорил раньше.

— Я бы не советовал тебе знакомиться с «той» Аленой.

Я успела лишь на секунду взглянуть на парня, но этого хватило, чтобы с удивлением осознать, что он не улыбался, после чего молния застегнулась, и я осталась в одиночестве.

Зелофобия — боязнь ревности.

Уснуть не удавалось невероятно долго. Возможно, дело было в избытке переживаний, возможно, в сильнейшем желании заявиться в палатку к Яну и Алене, а возможно, я просто не являлась фанаткой отдыха на природе, и сон в спальнике не входил в список моих мечтаний.

Ворочаясь, пыталась прислушиваться к звукам вокруг, но не раздавалось ничего, что могло хоть как-то нарушить обычную ночную жизнь леса. Поэтому о том, чем занимались оставшиеся друзья и Алена, я могла лишь догадываться. Так, слушая сосны, покачивавшиеся на ветру, все же отключилась, потеряв последнюю надежду на возвращение Луши.

Проснулась резко от звука расстегиваемой молнии, не сразу сообразив, где вообще нахожусь, однако достаточно быстро оклемавшись, села и приготовилась завалить подругу вопросами, однако замерла, едва открыв рот, увидев Яна, заглянувшего ко мне.

— Привет, — среагировала моментально, стараясь ровно дышать, однако помогало слабо.

— Привет, — улыбнулся в ответ парень, влезший внутрь.

Я не знала, что сказать, поэтому с надеждой посмотрела на Яна, одновременно мысленно пытаясь уговорить сердце биться спокойней.

— И почему все так сложно, — усмехнулся Нестеров после нескольких долгих секунд тишины, вышло немного нервно, и мне, наверное, впервые за все время нашего знакомства показалось, что ему тяжело подобрать слова.

Я понимала, что он пришел не просто так, да и наш вчерашний несостоявшийся разговор слабо напоминал дружеский, в сумме с ограниченным пространством палатки мне окончательно снесло крышу. Я просто не выдержала и подвинулась немного ближе. Конечно, Ян это заметил, мне даже показалось, что на секунду парень задержал дыхание, однако энтузиазм это не остудило, словно достаточно было лишь первого маленького шага навстречу, чтобы тормоза отказали напрочь.

— Тогда давай не будем все усложнять еще сильней, — проговорила, не отводя взгляда.

Нестеров едва заметно качнул головой, а потом спросил:

— То есть ты считаешь, что если я тебя сейчас поцелую, все станет проще?

Когда это желание было произнесено вслух, дыхание перехватило, а в висках застучал пульс. Кажется, я и сама до этого момента не осознавала, насколько сильно этого действительно хотелось, а теперь, глядя на Яна, понимала, что ему, видимо, хотелось не меньше.

И тогда я вспомнила вечер нашего знакомства, прогулку с вином до дома и слова Нестерова о моментах, когда сердце замирает или начинает стучать, как бешеное.

— Не знаю, Ян. Не так давно один умный, надеюсь, человек посоветовал делать то, что мне хочется, — сдержать нервный смешок все же не удалось. — А мне именно этого сейчас и хочется.

Парень хитро улыбнулся, а потом коснулся ладонью моей щеки. Легко, практически невесомо, и этого оказалось до боли мало, поэтому я потянулась к нему навстречу, замерев в нескольких сантиметрах, так и не отведя глаз.

— Если ты подвинешься еще ближе, то я уже просто не смогу себя сдержать, — Ян усмехнулся. — И это будет чистой воды эгоизмом, а я не хочу быть эгоистом, Стеш.

— Тогда говори, — я хваталась за соломинку здравого смысла, понимая, что сейчас мы все делаем неправильно, но просто не в силах вести себя по-другому.

— Тогда отодвинься, — ответил Ян, но его тон звучал слишком неубедительно, поэтому вместо того, чтобы сделать так, как парень посоветовал, прижалась лбом к его лбу и почувствовала, как ладонь Нестерова дрогнула. — Стеш…

— Ян…

В этот момент было плевать, что он скажет. Даже если бы внезапно появилась Алена и начала за ноги вытаскивать Нестерова из палатки. Для меня бы это все равно ничего не изменило.