Повторяться не стала, поэтому просто покачала головой.

— Да расслабься ты, мы же не на пытки едем.

Я оптимизма Никиты не разделяла, потому что о характере Эвиты Алексеевны в агентстве ходили легенды, и все оставшееся время пыталась придумывать в голове ответы на возможные вопросы, удостоившись пары фраз Доронина о моем сосредоточенном виде.

— Ты, главное, не становись такой задумчивой, как приедем. Подумают еще, что зависаешь время от времени.

Пожалуй, к тому моменту, когда мы подъехали к воротам, Никиту спасало от неминуемой гибели лишь то, что он был за рулем, а я умирать не хотела.

— Ты, главное, не бойся. Папа мало что спрашивать будет, а мама… — Доронин замялся. — Мама — это просто мама. Она всегда такая.

Фраза прозвучала не слишком обнадеживающе и заставила еще сильней напрячься, но все это оказалось фигней, когда я на самом деле столкнулась лицом к лицу с Эвитой Алексеевной, которая вышла на порог.

Просканировав меня взглядом, посмотрела на Никиту и прямым текстом спросила.

— Эта у тебя хоть разговаривать умеет? — а потом обратилась ко мне. — А то Алена мне больше рыбу напоминала. Я, конечно, все понимаю, но такой глупой быть просто невозможно!

— Добрый вечер. Умею, — не знаю, как, вообще, смогла что-то из себя выдавить, потому что мозг готов был взорваться.

Мама Никиты ответом, кажется, осталась довольна. Кивнув, женщина развернулась и величественно поплыла обратно в дом. Я же посмотрела на Доронина и прошипела:

— Ты что, встречался с Аленой?!

Вместо ответа парень лишь поморщился. Этого было достаточно, чтобы понять — Эвита Алексеевна действительно сказала правду.

И мы абсолютно точно думали об одной и той же Алене.

Гилофобия — боязнь леса, темных зарослей.

Информация, услышанная от Эвиты Алексеевны, сильно выбила меня из колеи, поэтому ужин прошел как в тумане. Я отвечала на вопросы, поток которых практически не прекращался, но мыслями была далеко.

Время от времени поглядывала на Никиту, который вел себя, как ни в чем не бывало, и удивлялась все сильней. Как, вообще, у умного и циничного Доронина могли завязаться отношения с Аленой, которая имела проблемы даже с построением сложноподчиненных предложений?

Мне было тяжело представить, как проводят свободное время Нестеров и Алена, но их совместный досуг с Дорониным казался просто нереальным.

Когда Эвита Алексеевна, наконец, выговорилась, а Станислав Аркадьевич в юбилейный десятый раз назвал меня Светочкой, ужин подошел к логическому завершению. Я еле дождалась момента, когда мы с Никитой оказались вдвоем в машине, однако одного взгляда парня хватило, чтобы мой пыл поутих.

— Ну давай, жги, я же вижу, что тебя порвет, если не выскажешься, — улыбнулся Доронин.

— Почему ты не сказал, что встречался с Аленой? — эмоционально спросила я.

— Ты не спрашивала, — равнодушно ответил он и завел двигатель.

Логично.

— Как вы, вообще, могли быть вместе? — наверное, вопрос был не слишком вежливым, но новая информация настолько не укладывалась в мозгу, что правила этикета отходили куда-то на второй план.

— Как и все обычные люди, тебя какой аспект особенно интересует? — тон Никиты едва заметно изменился, и я поняла, что обсуждать эту тему ему было не слишком приятно, и тогда у меня созрела другая идея.

— Ты ведь согласился на эту дурацкую поездку, чтобы задеть Алену?

Конечно, я не была уверена, что Алена, вообще, помнила, что встречалась с Никитой, может, она и не заметила, как он сменился на Яна. Мне вообще не была понятна механика работы мозга этой девушки, но Доронину все же было видней.

Наверное.

Мы остановились на светофоре, и Никита посмотрел на меня, а потом улыбнулся и кивнул, не забыв добавить.

— А ты из-за Яна.

— Я этого не говорила! — ответила и моментально замолчала, сообразив, что реакция вновь получилась чересчур бурной, как и всегда в последнее время, когда речь заходила о Нестерове.

Мой прокол стал очевиден, когда улыбка Доронина стала еще шире.

— А этого и не нужно, помнится, мы уже обсуждали то, как хорошо ты умеешь скрывать эмоции.

Скривилась, даже не найдя сперва, что ответить, лишь спустя несколько минут пробубнила:

— Все вокруг такие умные, что порой пристрелиться хочется, — после чего демонстративно отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Никита, к счастью, возражать не стал.

Уже позже, дома, выдержав очередную пытку переменчивым настроением Луши, оказавшись в одиночестве, удобно устроилась на диване и уставилась на ночное небо, стараясь, наконец, перестать убегать от себя.