— Плохое предложение, — покачал головой Мор. — Чем тут я смогу быть полезен? Смотреть, как девушкам становится все хуже?

— Мой «Хаденс» — двухместный, парень! — усмехнулся Тори, подставляя Эве локоть. — Ты можешь быть полезен, если не станешь мешать.

Голос его звучал непривычно мерзко. Эва отстранилась.

— Виктор, «Хаденс» не твой. Он мой. И не нужно так вести себя с моим другом, — она попыталась сказать это спокойным, ровным тоном, но голос дрогнул.

Эва зажмурилась. Страшно. Нет, жутко. Сейчас она проснется, потому что наяву такого просто не может быть! У нее в библиотеке труп. Гостиная напоминает больничную палату. В окнах соседей не горит ни огонька. Папа…

Она открыла глаза: ничего не поменялось. На нее пристально смотрели Мор и Тори.

— Тебе плохо? — спросил венси, сделав шаг в ее сторону.

Дименс преградил ему путь, развернулся и взял Эву за руку. Она выдернула ладонь.

— Не трогай меня!

— Ты чего? — в его глазах читалось недоумение.

— Просто не трогай, — выдохнула она и отошла, обхватила руками локти. — Я чувствую себя нормально. Мне страшно. Надевайте маски, пойдем вниз и посмотрим, как там больные.

— Это заразно? — спросил Тори, прежде чем закрыть лицо марлей. — Я уже мог подхватить от них что-то?

— Возможно. Не знаю, по рассказам Мора в водопровод попало содержимое всего папиного термосейфа: огромное количество образцов. Но ты же от много привит.

— Не радостно звучит, — пробурчал он из-под маски.

Они спустились с лестницы и увидели Касси, стоящую в проеме арки. С ее плеч свисало покрывало, волосы были убраны в хвост.

— Не бросайте меня тут, — попросила она. — Я с ума сойду. И мне уже лучше, да, намного.

Эва подошла и коснулась рукой ее щеки. Кожа казалась немного липкой, но уже не источала жара. Это, впрочем, ничего не означало. Перемежающаяся лихорадка протекает именно так: спад температуры-подъем-спад.

Она стащила с лица недавно надетый респиратор.

— Все, не могу больше в нем дышать. О, если бы Карл не угнал мой паромобиль… Тебя нужно доставить в госпиталь. Сейчас я что-нибудь придумаю.

Руководства по медицине катастроф утверждали, что оказывать помощь в первую очередь нужно тем, чьи шансы на выздоровление выше. Кассида еще держалась, в отличие от Герты и Даффи, которые не приходили в сознание. Нужно во что бы то ни стало привезти домой врача.

— Мор, ты умеешь водить паромобиль? — подал голос Тори.

— Увы, нет.

— Эва, погнали до гаража. Заберем там «Мартию», вернемся назад, подхватим венси и погоним в госпиталь. Или к патрульным, или попросту подальше отсюда, пока мы все не сложились от этой хвори.

— Да, да, конечно!

Как она сама не догадалась?

— Мор, поднимитесь с Касси наверх, на третьем этаже рядом с ее комнатой — гардеробная. Пусть она выберет там любое платье, которое ей подойдет. Там есть старые, мамины, они должны прийтись впору. И пальто, Касси, непременно возьми пальто. И шаль. Мы скоро вернемся.

Она направилась к дверям, Тори поспешил за ней следом.

Проносящиеся мимо дома темнели за оградами на фоне залитого лунным светом неба. Фигуры на фасадах, флюгеры, скульптуры в саду выглядели зловеще. Огни в окнах встречались редко. Возле ворот одного из особняков стоял пустой медицинский экипаж. Возницы не было на месте. Холодный ветер носил обрывки бумаги и листьев от одного забора к другому. На Паровозной улице не горело ни одного фонаря. Эва сжимала и разжимала пальцы на ручке пассажирской дверцы. Может ли тошнить от ужаса?

Ей казалось, что котел греется медленнее обычного. Что Тори нарочно тянет время, стоя у нее за спиной. Что свет в гараже моргает, словно газ идет с перебоями. Что по двору кто-то ходит. Но выглядывать наружу не хотелось. Неважно, все неважно…

Тори переоделся из гоночной куртки и брюк в свое любимое длинное пальто, нацепил ремни с кобурами. Эва подумала, что тоже не отказалась бы от оружия. Для сражения со страхом — больше не от кого было обороняться.

Назад они мчались еще быстрее. На поворотах сердце убегало в самый низ живота. Огромное рулевое колесо «Мартии» требовало больших усилий. Мощный паромобиль приседал, рычал и откликался на малейшее касание педали. Тори завернул во двор, Эва заехала следом и поняла, что по щекам текут слезы. Она спешно вытерла глаза рукавом.

— Да ты могла бы занять призовое место, детка, — язвительно заметил Тори, открывая дверцу ее паромобиля. — Просто героиня!

Ничего смешного. Она промолчала и вышла.

На пороге уже появились Мор с Касси. Девушка была в папиных черных брюках, старомодное красное пальто Эвиной мамы нелепо свисало с плеча на стороне загипсованной руки, между полами топорщилась белая оборка кружевного воротника. Нелепо и мило. О чем она думает, до одежды ли сейчас?

— Пусть девочки поедут…

— Мор, садись ко мне, — перебила Тори Эва. И ответила на его зарождающийся протест. — Ты водишь аккуратнее, а Касси недавно перенесла сотрясение мозга. Ее может мутить.