Погони не было. Почему-то не было. Они пролетели несколько кварталов по пустому центру, потом свернули в сторону порта. Виктор остановил машину на набережной канала, там, где каменное ограждение сменялось деревянным. Эва объехала его и тоже затормозила. Он подбежал к «Мартии», рванул на себя дверцу.

— Дальше пойдем пешком. Ваша Кассида сказала, что сможет идти. Я знаю место, где мы заляжем.

— Что?!

Эву трясло, она судорожно сжимала рулевое колесо. Мор вылез, обошел паромобиль спереди. Свет фары подрагивал на брусчатке.

— Не сиди. Потом подумаешь, в безопасности. Ну!

Она вышла, Виктор схватил ее за руку и потащил за собой.

— Что мы наделали… — обреченно выдохнула она. — Что теперь будет?

Мор старался не отставать, хотя тоже слабо представлял, какое будущее ждет людей, которые участвовали в перестрелке с патрульными. Он уже проклинал ту минуту, когда покинул Стену, чтобы помочь йенке. Эпидемия, измена. Этот чокнутый гонщик с двумя револьверами под пальто. Что дальше?

Темный переулок пошел вверх. Касси едва поспевала за ними — Мор постоянно оглядывался на нее, готовился прийти на помощь. Облупившаяся краска фасадов открывала кирпичи, словно изъеденные с углов. Часть окон разбита, остальные — заколочены. Мимо них, шарахаясь от стены к стене, прошаркал мерзкий тип, который оставил после себя запах дешевого пойла. Единственный целый фонарь — масляный, не газовый — освещал проход между высокими темными домами. Виктор свернул под ним. Взгляду Мора предстал двор, заваленный мусором и обломками кладки. Они прошли через покосившиеся двери, попали на темную лестницу, передвигаться по которой пришлось на ощупь, держась за стену. На шестом этаже, когда Касси уже дышала, как паровоз, их проводник остановился, вытащил из пазов доску и толкнул дверь.

— Входите, располагайтесь. Я сейчас организую свет.

Масляная лампа выхватила из темноты стены с оторванными обоями, заколоченные наглухо окна. Два матраса в углу, колченогий стул, несколько ящиков. Эва прошла вперед и остановилась посреди комнаты.

— Что дальше, Тори? Нас все равно найдут и повесят.

— Она права, — заметил Мор.

Он прислонился спиной к стене и обшарил свои карманы. Сигарет не нашлось. Рука наткнулась на обломок химического карандаша. Выкинет он его когда-нибудь или нет?

— Не думаю, — Виктор извлек из-за полы пальто серебряный портсигар и спички, уселся на ящик. — Хотя тебя, Эвэл, за государственную измену, возможно, и вздернули бы. Ну, признавайся во всем.

— В чем?! Мор, Кассида — простите. Я не понимаю, что произошло. Я не состояла в подпольных обществах, не готовила мятежей — ничего такого. И папа не нарушал закон. Может, проблемы у Карла?

Касси наконец устроилась на матрасе. Ее совершенно не смущали ни пятна, ни торчащая из дырки темная вата. Она щурилась и молчала, поглядывая то на Мора, то на Эву, комкала пустой рукав пальто. Виктор чиркнул спичкой.

— Наверное, это из-за меня, — вдруг произнесла девушка. — Я…

Она опустила взгляд на свои сапоги.

— Я участвовала-таки в одном деле… ну, противоправном. И когда Эва меня сбила, потеряла сумку с важными документами. Я-таки все равно умру, да? Я больна, так может мне пойти и сдаться?

— Нет, это исключено. Твою сумку утащил какой-то беспризорник. И мою семью не тронули бы из-за… — Эва замялась. — Из-за венси. Не обижайся, но мы же знаем положение вещей. Нет, тут что-то другое. Как ты себя чувствуешь?

— Бок болит, где синяк и выше. И я снова хочу пить. Пока вроде все, больше не трясет. Это же хорошо?

— Но тебе нужно попасть в больницу. Вот что теперь делать? У меня ничего с собой нет. Ни лекарств, ни шприцов.

— Эвэл, не ной, — Виктор выпустил струйку ароматного дыма. — Надо будет — все достанем. Значит так: я вас тут оставлю и свалю до утра. Попробую подключить старых знакомых, чтобы разузнать побольше. Ну, что с твоим отцом, братом, чем пахнет и куда ветер дует. Как нам утечь из города. Загляну и в госпиталь тоже. И в аптеку.

— Они закрыты.

— Для меня — сделают исключение.

Да уж, для таких, как Виктор, вообще не существует ни закрытых дверей, ни запретов. От него сейчас больше всего пользы. Стоило его за это уважать, несмотря на то, что он вел себя по хамски и терпеть не мог венси. Стоило, вот как братца Стефана, который ненавидел йенцев. Только Мор с такими типами не ладил.

— Тогда принеси порошков от простуды, бутыль спирта, пачку марли и пилюли с персазолином. И бутыль водного дистилята. И соль.

— Спирта я тебе прям сей секунд могу дать. Там, в нише в углу, фляга с огненной водой.

— Слишком разбавленный.

— А есть тут какое-нибудь одеяло? Или плед? — Касси подтянула к себе поближе ноги и закуталась в пальто. — Холодно-таки.

— Одеяло в ящике. Эвэл, чего тебе не жалко: сережек или кольца? — спросил Виктор, затушив сигару об пол.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Ну, никто просто так ничего не делает, сама понимаешь. Мне нужно заинтересовать ребят. А мне нечем.