— Мы ничего не будем с этим делать, дорогая дочь.

— Почему, отец? — Жеарин постучала ручкой пера по краю чернильницы. — Я не понимаю… У нас есть два флота, верфь, оружейный завод, деньги, гордость. Этот человек занял мое место. Мы ничего не будем с этим делать?

— Я рад, что о гордости ты заговорила в последнюю очередь. Именно потому, что у нас есть все, мы не станем этим рисковать. Пока самоназванный новый правитель Союза, который лопнул, не попытается сам напасть на нас, что маловероятно. Или пока ханша Тенды не заключит с нами взаимовыгодное соглашение.

— Оказав поддержку северянам, мы заслужим их уважение. Мне ими потом править, отец. Я хочу, чтобы они помнили, что Вельцгофы для них сделали. Чтобы были у нас в долгу.

— Мыслишь верно, Жеарин, — отец заложил пальцы за борт сюртука, посмотрел в окно, за которым сверкали в водах пролива осколки осеннего солнца, и продолжил. — Но нерационально. Благодарность… уважение… они лида старого не стоят. Зависимость и благоговение — вот чего мы хотим. Получим ключ по-хорошему — не только победим без потерь, но и заставим остальных себя бояться. Не получим — значит отнимем. И, конечно, вину возложим на генералишку. Оправдаться он уже не сможет.

— Но тогда мы навсегда потеряем Южный Архипелаг!

— А что мы с него имели? Юг давно загнил. Нас там считают малообразованными торгашами. Мол, не чтим традиций, — Вениамин Вельцгоф повысил голос. — Мы позволяем молодежи выбирать себе неодаренных супругов. Не возвращаем назад беглых венси. Печатаем бумажные деньги. Даем кредиты. Построили на Лиджии электростанцию. Вырастили несколько поколений обеспеченных сытых людей, которые поддерживают свою власть. Ужас! Просто ужас! Под Берном умирают от голода деревни, в Крессильне пол города бездомных и сирот, а в Йене показывают оперу и едят устриц. Так и должно быть, считали они. И где теперь их опера? Где дома мод? Голодные и замерзшие собрались и пошли за Гарретом! Они открывали двери богатейших домов Йена его патрульным. Они проводили их черными лестницами. Они!

— Отец, я поняла вас, и полностью согласна, — воспользовавшись паузой, вставила Жеарин. — Следуя вашим советам, я должна оставить письмо от губернатора Оссена без ответа?

— Именно так, дорогая, именно так. Оно, в конце-концов, могло и не дойти до нас. Пропасть… — Вениамин небрежно поднял лист со стола и направился к камину. — По дороге. Вместе с курьером. Ты меня понимаешь?

Он нагнулся и положил письмо в топку. От центра к краям жадные рыжие язычки быстро слизали до дыр светлую бумагу. Кочерга в сухих сильных пальцах главы дома Вельцгоф неспешно перемешала пепел с углем.

— Понимаю, — Жеарин поднялась, оправила юбку. — Отправлю отважному северянину, который не принес нам письма, вино к ужину. Спасибо, отец, всегда рада перенять вашу мудрость.

— Перенимай, перенимай, дочь моя, пока мне никто не прислал чего-нибудь к столу. Или кого-нибудь к изголовью, — расправив плечи, насколько мог, Вениамин направился к дверям.

Жеарин склонилась в почтительном поклоне. Отец всегда служил эталоном западной традиции.

Даже когда Венсианская Империя простиралась на все острова мира, Западный Архипелаг следовал девизу: «Приумножай, оберегай, совершенствуй». За четверть века, которую Вениамин Вельцгоф провел во главе дома, он приумножил их торговые флотилии почти вдвое. Он же вооружил их, чтобы оберегать груз от пиратов и прочих охотников до чужого добра.

По части совершенствования отцу так же не было равных. Он с радостью принимал на островах инженеров, химиков, пилотов, капитанов и простых трудяг венси, которые смогли выбраться из Стены. Он обеспечивал этих людей новыми документами, крышей над головой и рабочими местами. Беженцы трудились на благо новой родины с полной самоотдачей: не заикались о патентах, не возмущались высокими налогами. С этими пунктами договора венси знакомили в первую очередь — и никто еще не выразил желания вернуться на север, в Стену.

К великому недовольству южан, стараниями главы дома остров Глаффа превратился в ремонтную верфь для дирижаблей, в Узкой долине вырос механический завод, а реку Лиджию в горах перегородила гидроэлектростанция. Построенная вдали от городов, станция обеспечивала потребности завода и значительно снижала закупки Вельцгофами угля. Правительство союза негодовало. Но что отцу оставалось делать? Он не желал зависеть от Вонта и Кильмера. А земля его не источала газ.

Восточный Архипелаг смирился с участью кормушки. Фэшны растили рис и пасли скот до империи, во время ее расцвета и после ее падения. Они и впредь будут так жить: молиться своим богам и прятаться в пятом измерении. Мир меняется каждый день — фэшн остается фэшном.

Империя вскапывала дно океана, добывая нефть. И Жеарин вскапывала бы, имей она такую возможность. Любой Вельцгоф жаждал заполучить хоть миниатюрную копию Гармода. И только соглашение не трогать мертвый, но все еще опасный памятник Тихой войне, скрепляло Союз, который трещал по швам. Жеарин боялась, что если хоть одна сторона нарушит запрет…

Чуть больше двухсот лет. Союзу Свободных Архипелагов — чуть больше двухсот лет. Империя просуществовала гораздо дольше. История о том, как венси открывали и завоевывали острова, когда изобрели первый парус — наивная детская сказка. Скорее всего, они пришли с континента. Как и фэшны, как и йенцы.