Воспоминания чего?

Она сможет приезжать сюда. Место принадлежало ее сыновьям, или будет, как только все уладится. Пока она разбиралась с делами матери дома, мы стояли растерянные в гостиной. Да, коттедж и содержимое были нашими, но мы не хотели выбрасывать бабушкины Грэм. Разве мы могли решать, что оставить, а что отдать? Это нельзя было сделать за пару дней, на которые мы отпросились с работы.

Я посмотрел на Кевина, его голова погрузилась в холодильник. Он отодвинулся и закрыл дверь и ухмыльнулся, подняв руки вверх, показывая «Будвайзер» и шесть пачек «Короны».

– Начнем с этого.

Я вытащил зажигалку из кухонного ящика и проверил, работает ли она, щелкая. Она вспыхнула голубым огнем.

– Согласен. Давай начнем.

Мы побрели к яме для костра у кромки воды с нашими припасами и двумя пластиковыми стульями. Я нес их перед собой, смотрел на землю, чтобы не улететь с холма. Я думал, как сильно хочу напиться, представлял, как вернусь позже, шатаясь, домой. Стоило взять фонарик.

Когда мы дошли до ямы, и я опустил расставил стулья, а Кевин поставил пиво на землю. Он стал вытаскивать бревна из груды, а я пошел в кусты за хворостом. Не думая, я пошел влево, среди ветвей, и увидел дом Эддисон. В сумерках он казался заброшенным. Бабушка говорила, что Эддисон и ее семья не возвращались в дом на озере. Они не вернулись и в свой дом в городе. Она просто взяла и исчезла из моей жизни.

Я замер, вспоминая, как много раз звонил ей в первый год, чтобы услышать, как ее голос на автоответчике говорит, что она недоступна. Каждый раз я надеялся, что она ответит. Ее голос со временем сменился электронным, говорящим, что номер не обслуживается. Я помнил, что чувствовал в тот миг – словно булыжник раздавил мою грудь.

И от этого я вспомнил другое, но не дал себе думать об этом. Я долго был во тьме, ощущая, как меня предали, как мне врали. Там были боль и тревога. Я был эгоистом, у которого все вышло не так, как он хотел. И я не понимал.

До сих пор не понимал.

Я пригнулся и стал собирать хворост, сухие листья и хвою. Неделя была тяжелой. Мне нужно пиво.

Или двенадцать банок.

Мы с Кевом вскоре расслабились, слушая потрескивание огня, наблюдая за танцующим пламенем. Меня очаровали оранжевые краски, наверное, из-за выпивки, жар вызывал усталость.

– Странно, да? – спросил брат. – Мне кажется бабушка ждет нас в гостиной, чтобы убедиться, что мы погасили костёр и отправились спать.

Я слабо ему улыбнулся. Она всегда переживала, что мы все сожжем.

– Знаю. Я все жду, когда она крикнет в окно, чтобы мы шли домой.

Он рассмеялся.

– Я тоже.

Воцарилась тишина, мы думали о ней. У нее случился сердечный приступ. Я держался лишь от мысли, что в тот момент она была с дедом.

– О, – сказал брат, сглотнув от воспоминаний. – Ты получил контракт Шустера? Старик все-таки подписал.

Я кивнул, бросая пустую банку у стула, хватая полную.

– Да. Я проверил почту, пока ждал тебя, – за годы связь у озера значительно улучшилась. – Что тебе пришлось отдать?

Он ухмыльнулся.

– Десять процентов.

Я посмотрел на него с подозрением.

– И все?

Кевин самодовольно выпрямился на стуле.

– И все.

– После этого ада, что он устроил? Ему хватило десяти процентов?

– Это искусство убеждения, брат. Тебе стоит поучиться у меня.

Кевин сделал глоток, а я прищурился. Он любил напоминать, что у меня не было его навыков.

После первого года ведения компании озеленения я понял, что нужна серьезная помощь. С дизайном и изобретательностью я мог справиться. Но не удавалось уговаривать клиентов. Мне нужен был тот, кто справится с деловой стороной вопроса. Моя работа говорила сама за себя, но мне нужна была клиентская база. Мне нужен был тот, кто будет продвигать мой бизнес, пока я занят делом. Кевин подходил. Его аналитический ум и умение болтать было убийственной комбинацией. Я никому не мог так доверять, как ему. Он был семьей.

И моим лучшим другом.

Но ответил я ему с сарказмом:

– Не важно. Ты можешь продать лед эскимосам, но вечно опаздываешь. Почему ты сегодня опоздал?

Он вскинул бровь, делая глоток пива.

– Я нашел новую девушку.

Я покачал головой. Брат не шутил.

– Это та блондинка?

– Она самая.

Я еще не видел новую девушку Кевина. Если я правильно помнил, они встретились до смерти бабушки.

– И все хорошо?

Он криво улыбнулся, но потом стал выглядеть робко. Это было чем-то новым. Обычно женщин он обсуждал уверенно. Через пару мгновений брат вздохнул и сказал:

– Она… другая.

Мои глаза расширились от удивления. Он всякими словами описывал своих девушек, но не так.

– И в чем?

Он смотрит на бутылку пива в руках, потирая ярлык большим пальцем.

– Не знаю, как объяснить. У меня такого еще не было, – он замолчал. – Я словно не дышу с ней. Она – мой воздух, – он посмотрел на меня. – Понимаешь?

Я помрачнел, ведь, к сожалению, знал. Я хотел спросить, казалось ли ему, что он может быть с ней вечно, но удержался. Этого не было. Это ощущение обманывало сердце.