В классе следующим утром я не мог сосредоточиться. Я мог смотреть только на ушибленную руку и телефон. Эддисон не перезвонила и не ответила на мои сообщения.

Я волновался.

Звонок, третий урок закончился, и я, как робот, прошел к своему шкафчику. Я с силой бросил учебник истории внутрь.

За моей спиной многие неслись в столовую. Я неохотно присоединился к стаду, хотя есть мне сейчас совсем не хотелось.

Осознав это, я сразу же развернулся. Пробираясь через толпу, я ускорился и пошел по боковому коридору в сторону двора. Я не собирался обедать.

Я решил пойти к Эддисон.

У раздвижных дверей я услышал голос Кевина.

– Куда ты идешь?

Я оглянулся через плечо и продолжил идти.

– Догадайся.

Брат посмотрел на меня с тревогой, но пониманием.

– Ты не можешь уехать. Если тренер узнает, он отстранит тебя от первой игры.

– Мне все равно.

Я добрался до Уотерфорда в рекордные сроки, в полдень сделать это было проще, ведь все были на работе. С визгом шин я затормозил возле подъездной дорожки Эддисон. Дом выглядел точно так же, как в прошлый раз. Я выпрыгнул из грузовика, оставив дверь открытой, и направился к крыльцу.

С каждым шагом моё беспокойство росло. Я не мог прогнать чувство дежавю.

Я постучал в дверь, затем снова заглянул в окна. Со вчерашнего дня все осталось нетронутым. Я неоднократно звонил в дверь. Никто не отвечал.

Тогда я понял, что я не услышал и лай Сэма. Я спустился с крыльца, прошел на задний двор. Я огляделся, но ничего не изменилось.

Кроме одного.

Сэм и его миски для еды исчезли.

Я подошел к стулу, на котором сидел днем ранее, и с недоверием уставился на свои руки. Через час я все еще делал то же самое. Смех Эддисон звучал в моей голове, ее улыбка танцевала в моих мыслях. Я помнил ее поцелуи, ощущение её тела. Было ли это лето ложью? Этого не может быть. Где она? Почему она не говорила со мной? Я начинал думать о худшем. Неужели ее родители не связались бы со мной, если бы с ней что-то случилось?

Я с трудом прошел к грузовику и завел двигатель, медленно развернулся, голова и сердце были в смятении.

Этим летом я влюбился и потерял Эддисон Паркс. 

Октябрь 2013

(8 лет спустя)

Я повернул за знакомый угол, новая машина замедлилась. Я ее заставил, она не хотела. Я убрал ногу с педали газа, грузовик прокатился еще немного. Он замер на середине дорожки, и я посмотрел в открытое окно.

Ничего не изменилось.

Поросший, но все тот же.

Я увидел маленький сад, который я посадил на даче много лет назад. Он был уже не таким уж и маленьким. Рододендрон захватил все, почти вытеснив гортензии. Я всегда напоминал бабушке, чтобы она не забывала его проредить осенью, но она отказывалась. Говорила, что хочет, чтобы этим занимался я, что она не хочет что-нибудь испортить.

Она пыталась заставить меня вернуться сюда.

Я моргнул, и появился призрак девушки, с которой я когда-то был знаком.

Она стояла перед растениями точно так же, как в тот день, когда мы пошли к водопаду, и она мне улыбалась. Я сосредоточился на ее лице, которое помнил слишком хорошо, с порывом ветра, она исчезла. Сухие листья закружились на том месте, где она стояла, я вздохнул.

Я был здесь всего пять минут, а мое сознание уже издевалось надо мной.

Выпустив воздух из легких, я повернул руль и вернулся на дорогу. Я знал, что приехать на озеро будет сложно, но по разным причинам. Нет, я не надеялся глупо, что воспоминания об том лете не появятся. Я просто подумал, что они вернутся полностью через день или два. Это было давно, и у меня были дела поважнее, чем предаваться воспоминаниям.

Я сидел и ждал Кевина, неохотно посмотрел на входную дверь коттеджа. В любую минуту могла выйти бабушка с улыбкой на лице и обнять меня. Она была бы рада видеть меня. Она ждала мою помощь. Она сказала бы: «Ужин будет готов в четыре часа».

Дверь оставалась закрытой.

Чем дольше я смотрел туда, тем больше дверь расплывалась по краям. Я кашлянул и сосредоточился на телефоне, чтобы узнать, где мой брат. Я не заплачу. Первый раз я сделал это две недели назад.

На бабушкиных похоронах.

– Сколько ты хочешь?

– Сколько получится вынести с собой?

Смеркалось, мы с Кевином решили назвать это днем принятия решения. Ни у кого из нас не было ответов на вопросы, которые мы задавали, и у меня, например, болела голова. Мы должны были отсортировать бабушкины вещи, выбрать те, что заберем домой, что-то оставить, а ненужное выбросить. Сложность заключалась в том, что мы не знали, с чего начать, или что мама бы посчитала нужным. Ей раньше не было дела до этого, но, когда стало ясно, что место унаследовали мы с Кевином, она захотела, чтобы мы привезли домой воспоминания.