– О. Что за выступления?

– Он поет. В образах, например, Уитни Хьюстон.

Оливер говорил, что Лоуренс неординарна, поэтому он привык к этому. О Морис…Морис. Я подозреваю, что такого он никогда не видел.

– Это очень необычно. Платье с блестками. Парик. Яркий макияж. Накладная грудь. Но он невероятен. Это пот-ря-са-ющее шоу.

Оливер смотрит на меня с сомнением. Или с ужасом. Я не пойму. Мадам Драгонфлю может быть перебором для первого свидания. Я не хочу толкать его на то, отчего он будет чувствовать себя неловко, но я такой человек, это часть меня. Поддержка – мой самый большой сторонник.

– Я понимаю, как это должно быть неловко для тебя. Мы не обязаны туда идти.

Оливер глубоко вздыхает.

– Морис - важная часть твоей жизни. Он твой друг, так что да. Давай сделаем это.

Он удивляет меня.

– Правда?

Он не хочет. Я вижу это по его напряженной позе. Но он все равно хочет сделать это. Для меня.

– Абсолютно. Уверен, это будет круто.

– Шоу начинается в девять.

Думаю, я могу сделать Морису сюрприз, не сказав, с кем я приду на шоу.

– Хочешь, можем сначала поужинать у меня? Я могу сделать пиццу.

– Только, если ты позволишь мне помочь.

Готовим вместе. Это должно быть весело.

– Только, если ты принесешь пиво.

– Думаю, что смогу справиться с этим. Покрепче или нет?

– Не крепкое. Мне нравится тонкий вкус.

– Мне тоже. Красный или белый соус?

– Зависит от моего настроения.

– Мне нравятся оба.

– Я делаю по-настоящему хорошую маргариту с красным соусом или жареными артишоками, а на белом соусе шпинат. Иногда, я добавляю куриное филе, - почему мы должны выбирать? – Мы можем приготовить обе.

Люди думаю, что пицца сложна в приготовлении, но на самом деле все очень просто.

– Я за две. Ты знаешь, как я люблю поесть.

– Конечно.

– Если я не буду осторожен, то прибавлю несколько футов со всеми этими вкусностями.

Это правда.

– Когда я начала заниматься выпечкой, я набрала десять фунтов. Понадобилось четыре месяца, чтобы их скинуть. Выпечка - это один из самых худших видов терапии. И почему я только не выбрала другой метод.

– Это проще, чем распускать кулаки.

Оливер рассказывал мне о случившимся с его отцом, но он не говорил, что это было его постоянной проблемой. Огромный красный флаг.

– Физическое насилие – это твоя отдушина?

– Нет, Аделин. Нет. Мне жаль. Это не то, что я имел в виду. Я тренируюсь с тренером по боксу. Всю агрессию я вымещаю на боксерскую грушу. Но не на женщине, никогда.

Он сказал, что хотел бы пустить в ход кулаки. Это его слова.

– Посмотри на меня.

Он поднимает мой подбородок, направляя лицо так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– Никогда. Я никогда не обижал женщину. Скажи мне, что веришь.

Это важно. Я не могу позволить себе снова ошибиться. Я не могу позволить себе поверить в ложь. Я не могу позволить себе влюбиться в человека, который меня обидит.

Но он не станет. Я чувствую это.

– Я верю тебе.

Песня заканчивается, но он продолжает держать мое лицо.

Палец скользит по моей нижней губе.

– Единственная причина, почему эти губы должны быть припухшими, потому что их долго и сильно целовали.

Я инстинктивно облизываю губы.

Целовали долго и сильно.

От этих слов все внутри трепещет.

– Я могу пойти на это.

И на много чего другого.

– Извини, что прерываю, Аделин, но Мишель нужна твоя помощь.

Проклятье.

Я вздыхаю, собираясь с силами, прежде чем ответить.

– Сейчас буду.

Оливер отпускает меня.

– Долг зовет.

– Долг зовет в самое неподходящее время.

– Ничего страшного. Мы закончим это, когда у нас будет все время в мире.

Обязательно.

Глава 7

Оливер Торн

Я захожу на кухню к Аделин, держа в руках упаковки с пивом.

– Я принес пиво.

– Хорошо. Но боюсь, мы не попадём на шоу, если выпьем все это, - смеется она.
– Или это твоя часть плана, чтобы избежать похода?

Думаю, Аделин беспокоит это больше, чем меня. Конечно, я не осмелился бы пойти в такое место сам, но с ней другое дело.