– Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Ты заботишься о ней, братец. Признай это.

Я спасен от этого разговора беременной женщиной, которая еле волоча ноги заходит на кухню.

– Кажется у меня отошли воды.

– О Боже, - визжит Лоури, как маленькая девочка.
– Ты рожаешь?

У ног Бриджит появляется лужа.

– О, да. Это безусловно так.

– Уоррен. Быстрее иди сюда. У твоей жены отошли воды.

Он бросается на кухню вместе с Тэпом и Портером. Он выглядит испуганным.

– Ты уверена, детка?

– У меня это не первые роды! Поверь мне. Я уверена.

Уоррен гладит Триппа по голове.

– Слышишь сынок? Скоро родится твой братик.

Жена. Третий ребенок на подходе. Уоррен - счастливчик.

Жена. Работа над первым ребенком. Тэп счастлив.

Не жена, но тайная девушка. Глупая улыбка. Портер счастлив.

Я чувствую, что отстаю. Но готов ли я обменять жизнь, которую имею сейчас, на такого рода счастье?

Хочу ли я стабильности и такой же бескорыстной любви, как у мамы с папой. Не знаю. Я ни черта не знаю.

***

Я стою на кухне, наблюдая за домом Аделин, а также машиной, стоящей возле ее дома. И это не ее машина. Трудно не заметить, когда ты наблюдаешь за соседской территорией с шести часов, в воскресенье утром, потому что ты хочешь знать, кто ночевал в ее доме. Ну блядь, это мужчина.

Кто он, черт возьми? Парень, которого она по чистой случайности забыла упомянуть? Свидание? Друг? Думаю, это не может быть Моррис.

Я …черт. Не знаю, что происходит со мной.

Запутался? Наверняка.

Мне любопытно? Абсолютно точно.

Ревность? Блядь, да.

Я знаю это, потому что у меня в голове вихрем проносилось всё то, что она возможно делала с ночным гостем. И это был не я.

Мой телефон вибрирует. Сообщение. От нее.

Придешь на бранч?

Черт. Ее ночной посетитель еще не уехал, а она уже приглашает меня.

Как верный пес, я хочу пойти к ней. Но я не могу.

Занят.

Ей лучше позвать другого друга, если она хочет поговорить о ночи горячего секса. Я не хочу это слышать.

Хорошо. Может быть позже, когда проголодаешься. Холодильник набит до отказа.

Она зовет меня. Потому что. Я. Ее. Друг.

Она доверила мне свой самый страшный секрет. И вот я веду себя, как мудак, злясь из-за того, что не был внутри нее этой ночью.

Мои гребанные чувства. Ей нужен кто-нибудь. И она просит меня.

Иду.

Она открывает дверь, когда я подхожу к ее дому.

– Хэй.

– Привет.

Я анализирую на наличие хлебобулочных изделий для обследования повреждений. Кажется, минимальный, но чем это вызвано? Разве человек, который останавливался здесь прошлой ночью, причинил ей боль?

– Все хорошо?

Тупой вопрос. Она печет, явно, что нет.

Она берет скалку и раскатывает тесто.

– Оливер. Я ненормальная. Ты должен бежать от меня, как можно быстрее.

Какого черта?

– Что происходит?

– Ко мне приходил Чэд прошлой ночью. Это лучший друг Томми, который вместе с ним попал в аварию. Он исповедался у священника и решил, что пришло время простить пьяного водителя, который убил Томми.

Ладно. Но почему он остался на ночь?

Она останавливается и смотрит на тесто.

– Чувствую себя преданной. И такой одинокой.

Она замирает на мгновение, прежде чем взять тесто в руки и скатать его в шар.

– Мои родители считают, что не нам осуждать его. Мы должны проявить милосердие и простить его. Но я не хочу прощать его. Я хочу ненавидеть его. Я, Джилл и Чэд понимали это. Мы чувствовали одно и тоже.

– Кто такая Джилл?

– Невеста Томми. Одна из моих лучших подруг.

Она разрезает тесто и смазывает его джемом.

– Он хочет навестить его в тюрьме. И он хочет, чтобы я поехала с ним.

Мне до сих пор непонятно, почему этот парень остался на ночь. А может есть способ спросить об этом и не выглядеть при этом мудаком.