Мокрая Хьюсти спускается со сцены и идет через толпу. Она ненадолго останавливается возле столика и начинает заигрывать с мужчинами. Прикасается к ним. И поет.

Она петляет вокруг столов, и я понимаю, что нахожусь в глубоком дерьме, когда она останавливается возле нашего. Ох, черт. Нет. Ее руки свободны, так как микрофон крепится на голове. Она стягивает свое боа, забрасывает его мне на шею и тянет к себе. Быстро шлепается ко мне на колени и обнимает за шею.

Господи, нет, нет, нет, мужик сидит у меня на коленях. Такого никогда не было.

Аделин достает свой телефон, чтобы сделать снимок.

– О, нет, даже и не думай.

Она что-то говорит, но я не слышу ее из-за музыки.

Я не хочу, чтобы у нее осталось доказательство того, что я был в этом месте.

Я пытаюсь что-нибудь сделать с этим, но мокрая Хьюсти прижимается своим лицом к моему, пока она продолжает петь о своем мужчине. Парень с членом сидит у меня на коленях. Убейте меня.

Я ужасно рад, когда она наконец встает и переходит к другому столику.

– Ты знала, что так будет?

– У меня были большие надежды, - она поворачивает телефон, чтобы показать фото.
– И это не клевета.

Черт, нет, это не так.

– Это никто не должен увидеть. Никогда.

– Не волнуйся, Торн. Просто еще один секрет, который я добавлю в нашу растущую коллекцию.

Публика аплодирует, как сумасшедшая, когда мокрая Хьюсти заканчивает свое выступление.

– Ты чемпион. Большинство натуралов ни за что бы не пришли сюда.

– Это было забавно. Морис был хорош, но я не могу сказать, что хотел бы прийти сюда на наше второе свидание.

Аделин пытается скрыть улыбку, прикрывая рот ладонью.

Неудачно.

– Второе свидание, да?

– Я надеюсь.

– Что скажешь, если мы сходим за кулисы, чтобы поздороваться с Морисом перед его следующим выступлением, чтобы мы могли продолжить наше первое свидание в другом месте?

Черт, да. Чем зарабатываю от нее улыбку.

– Ты не получишь от меня аргументов против.

Аделин ведет меня к задней части клуба. Многие люди здороваются с ней, обнимаются, целуют, когда мы проходим. Всё время поглядывая на меня.

На моем пути вдруг появляется высокая брюнетка, которая смотрит мне прямо в глаза. Чувствую себя очень странно. Я мог бы счесть ее пугающей, если бы не был уверен в своей способности защитить себя.

– Эй, новенький.

– Привет.

– Отвали, он со мной.

– Просто смотрю, куколка, - ее глаза бродят по моему телу сверху вниз, останавливаясь на промежности.
– Ммм, жаль.

– Оставь его в покое. Он натурал.

– Дорогая, они все так говорят.

Аделин хватает меня за руку, и мы идем дальше сквозь толпу. Я чувствую себя не совсем комфортно от физического контакта с людьми, мимо которых мы проходим.

– Черт. Кто-то коснулся моего члена.

Есть только один человек в этом месте, кто мог это сделать.

– Ах, черт. Мне жаль.

Она двигается вперед и спиной становится впереди меня, упираясь задницей в мой член.

– Держись за мной.

Е.Б.А.Т.Ь.

Мое тело прижимается к ее, но невозможно двигаться вместе, не разрывая контакта. Чем больше я стараюсь быть ближе к ней, тем больше мы противодействуем, и мой член сильнее вжимается в ее задницу при каждом шаге.

Теперь у меня жесткий стояк.

Я в клубе трансвеститов с огромным стояком. В этом нет ничего правильного.

Я иду за Аделин, держа руки на ее бедрах, когда она стучится в дверь гримерной.

– Это Эдди.

– Заходи дорогая. Только с этим привлекательным мужчиной.

Морис уже сменил свой образ.

– Какого черта, сучка, ты не сказала мне, что придешь не одна?

– Если бы ты знал, что мы придем, ты бы придумал что-то гораздо более возмутительное, чем танец на коленях.

Это не был танец на коленях.

– Ага. Ты была права, что не позвонила, - Морис смотрит на меня.
– Так это твой Оливер Торн?

Ее Оливер Торн? Что она такого рассказала ему обо мне, что у него сложилось такое впечатление?

– Рад познакомиться. Крутое шоу.

Морис смотрит на мои руки, прикрывающие промежность.

– Так сильно понравился танец на коленях?

Даже, если он занимается подобными вещами, у него есть член. Он знает, что происходит под этими джинсами.

– Ммм…

Что, черт подери, мне ответить? Любой ответ подтвердит, что у меня стояк.