Движение в пыли справа, за длинным черным седаном бизнес-класса, и сразу же - вспышки выстрелов. Уход в сторону и очередь в темное пятно за машиной. Рыжий. Я сумел увернуться, а он даже не стал пытаться. Принял мои пули своей широкой, как рояль, грудью, сделав пару шагов назад. И тут же выстрелы от левого парапета, где прямо из воздуха появился горбатый силуэт Бледного. Уйти от его атаки я уже не успел. Пули взломали ребра под сердцем и бросили меня спиной вперед на низкую крышу какой-то спортивной тачки, стоявшей у ограждения. Я скатился на бетон, недоумевая почему я до сих пор в сознании. Агонизирующее тело, словно само, без участия мозга, перегревшегося от количества поступающих болевых сигналов, прижалось к поверхности и расстреляло согнутую фигуру. Бледный дернулся в сторону, но несколько попаданий все же словил. Вроде бы в плечо и бочину. В принципе, без разницы... Если не в голову - значит мимо. Это я тут кривляюсь после каждой пули, а этим вообще по барабану...

До пилона оставалось каких-то шесть метров. Вновь заорав от раздирающего тело огня, я прыгнул к нему и, уже оттолкнувшись от асфальта, увидел падающую впереди гранату. Падающую прямо за моим драгоценным пилоном.

Вот, уроды! Перегруппировался в воздухе и приземлился, а точнее - врубился в пилон с внешней стороны, сполз по нему и сжался в комок. За двухметровой толщей железобетона оглушительно рявкнуло. С обеих сторон от меня застонал воздух, в котором образовалась огромная дыра вакуума, исходящая брызгами осколков. Пилон загудел, но не шелохнулся.

Я вскочил, выставив автомат и вглядываясь в клубы пыли. В глазах двоилось. Вспышки метрах в двадцати. Прыжок, боль, грохот автомата, ответная канонада моего оружия, падение, снова вспышки, прыжок, грохот, боль...

В такой последовательности прошла следующая минута. В меня стреляли, швыряли гранаты, я прыгал, стрелял в ответ. Несколько раз поймал пули. Часть из них смог остановить бронежилет, часть дорвалась до плоти и сделала новые отверстия рядом с толком не успевшими затянуться старыми. Организм упорно не хотел вырубаться, заставляя меня познавать все новые и новые горизонты боли. Самое удивительное то, что при этом я умудрялся отстреливаться; даже смог перезарядиться, сменив пустой магазин на последний. Несколько раз попал в Бледного, скачущего между вантами. В живот, пах и ноги. Он красиво брызгал кровью и ошметками мяса, но какого-либо видимого ущерба ему все это не принесло. Рыжий был помедленнее и пошире, поэтому ему досталось больше. Корпус я ему изрешетил весь, даже два раза попал в голову, но неудачно. Один раз по касательной чуть выше уха и второй - в район нижней челюсти. Тут он хрипло взвыл то ли от боли, то ли от ярости, однако продолжил и двигаться, и стрелять в том же темпе.

И все это время я медленно, но верно отступал. Бесы гнали меня по мосту все ближе и ближе к Городу. Когда я достиг места, где бетонная разделительная заканчивалась элементом безопасности в виде здоровенной красно белой емкости, заполненной незамерзающей жидкостью, у меня кончились патроны. Достать пистолет я не успел. Воспользовавшись заминкой, враги сделали мощный рывок ко мне и расстреляли почти в упор. Правда, судя по непродолжительности расстрела, их боеприпас тоже подошел к концу, но мне хватило за глаза.

Сначала брызнула незамерзайкой пробитая полосатая емкость, за которой я пытался укрыться, окатив меня едкой, жгущей раны жидкостью, а потом пули добрались и до моего тела. Первые ударили в грудь, хоть как-то прикрытую измочаленным бронежилетом, и отбросили меня от емкости на открытое пространство. А затем отбойный молоток прошелся с обеих сторон по ребрам, ногам и левому плечу. Последняя пуля попала в голову. И опять по касательной! Шлем раскололся надвое, а волосы и кожу на макушке срезало ровно посередине.

Если бы я мог, то непременно бы расхохотался. На хрен такое везение! Лучше уж в лоб...

Это было последней мыслью перед тем, как я, наконец, потерял сознание. Однако, беспамятство длилось недолго. Во всяком случае, по ощущениям.

Словно переключили канал на экране телевизора. Одну картинку на полсекунды сменила темнота, а затем появилось другое изображение. Все тот же морской берег с высоты птичьего полета, изуродованный до неузнаваемости на десятки километров вокруг. Ярко-красное море прорывалось в глубину суши высокими цунами, оставаясь бушевать во множестве огромных воронок с крутыми обрушенными краями, из которых торчали корни вековых деревьев. Завывал ветер, трещал гром и били алые молнии. Ни хрена себе мы тут наворотили!..

Боль ушла. Полностью. Я не чувствовал тела, как такового, но ощущал себя в виде огромной сущности высотой до облаков. Огромной, но обессиленной и побежденной. А в паре километров передо мной была другая сущность не меньшего размера - тот самый грязно-зеленый вращающийся столп. Он, в отличие от меня, не был обессилен. Наоборот, исходил эманациями мощи и злого торжества. Противопоставить ему было нечего, внутри звенела пустота.

Неожиданно столп разделился надвое. Одна его часть, красноватого оттенка, двинулась ко мне, а вторая - грязно-серая и полупрозрачная, осталась на месте. Я потянулся мыслью вглубь материка, затем еще дальше за горизонт. Найти Настю с сыном. Убедиться, что с ними все в порядке. Попрощаться...

Теплая искра на истерзанном теле планеты. Маленькая стройная фигурка с ребенком на руках в самом буреломе поваленного, дымящегося леса.

Настя почувствовала мое сознание и ворвалась в него яркой, быстрой молнией.

– Пусти меня!
– потребовала она.

– Нет.

– Ты не справишься один, Егор. Они же тебя сейчас убьют!!!
– Отчаяние и любовь. Только эти два ее чувства наполняли мою душу.
– Пусти нас, вместе мы сможем!

– Нет, Настенька! Тогда они убьют всех... Да и зачем? Я же итак на верхнем горизонте.