Мужчина чуть склонился над женщиной, подавая ей руку в чёрной кожаной перчатке. Выхода не было – он ведь и правда узнал её. Сюзэн выдавила из себя улыбку и приняла приглашение. Уводя её прочь от оживлённых тропинок, мужчина попросил:

– Прошу вас, расслабьтесь! Это праздник, светлое и радостное событие… И разве вы не мечтали о прекрасном принце, который увёл бы вас в таинственную тьму какой-нибудь рощи?

– Простите, сударь, я не в силах проникнуть взглядом сквозь иллюзию, чтобы увидеть – так ли вы прекрасны и похожи ли на принца? («Тем более, что настоящему принцу всего семь с половиной лет!»)

– Верно, не можете, - в синтезированном голосе послышалось плохо скрываемое облегчение. – Наверное, именно поэтому я нашёл в себе силы подойти к вам… Если бы вы знали, как долго собирался я сделать это! Стыдно признать, сколько бумаги было испорчено моими неумелыми попытками хоть как-то объясниться… В конце концов я решил, что нет ничего лучше, чем сказать всё, глядя в ваше прекрасное лицо.

Они остановились на пустынной полянке, куда ещё не добрались влюблённые парочки и незнакомец нервно усмехнулся: - Кажется, нам повезло. Мы первые.

Сюзэн остановилась напротив него и сняла свою бесполезную серебряную полумаску. Но не успела она и рта раскрыть, как мужчина ласково, почти трепетно остановил её, прикоснувшись к губам женщины.

– Догадываюсь, как много у вас вопросов… Но я сегодня в роли похитителя и вы, соответственно, моя великолепная, божественная пленница. – Искажённый голос был неизменно тихим и странно дрожал, словно от невыносимого напряжения и волнения. Сюзэн пришлось согласно кивнуть. Она, повинуясь внезапному порыву, подошла к нему почти вплотную, каким-то шестым чувством догадываясь – ему так же страшно, так же непривычно, как и ей.

– Всего один вопрос, для начала… Как вы узнали меня, маска?

– Разве я могу не узнать ту, что царствует в моём сердце? – Он прикоснулся к волосам Сюзэн, уложенным по старой привычке и, потянув всего за одну шпильку, распустил узел туго стянутых золотых волос. У Рина всегда получалось намного дольше… Сюзэн отмела пришедшее на ум сравнение и свободно качнула головой, оставшиеся заколки сверкающими каплями рассыпались в густой траве. Освобождённые локоны тяжёлой волной опустились на плечи.

– Наверное, вы уже обо всём догадались? – Грустная насмешка над самим собой. – Я – всего лишь неудачник, так и не решившийся прямо рассказать вам о своей любви. Даже сейчас я закрыт от вашего взгляда. Но мне почему-то легче… Знаете, всегда есть что-то комическое в таких признаниях, но поверьте, по-другому нельзя. Я не хочу давить на вас, не хочу ни к чему принуждать… Просто нет больше сил носить в себе моё восхищение вами! Я хотел бы просто сказать – люблю вас, Сюзэн, так глубоко, так искренне, как не любил ни одну женщину в своей жизни… Вы улыбаетесь… Если бы вы знали, как прекрасна ваша улыбка! Смейтесь! Ваш голос сладок, он звенит, как весенний ветер.

– Вы поэт?

– Хотел бы им стать, если вам нравятся стихи.

– Почему вы не откроетесь? Вы стыдитесь своей внешности? – Сюзэн чувствовала странную теплоту, рождённую где-то внутри, словно в ней зажглось маленькое солнце, отвечая на вопль ещё одной одинокой, безответно любящей души.

– Трудно ответить… - Мужчина тепло обнял её, и Сюзэн почувствовала на своей щеке его горячее дыхание, проходящее сквозь иллюзию маски. – Этой ночью падают запреты, кажется, можно всё… Всё на свете! Какие удивительные традиции, верно?

– Наверное, такие традиции и существуют для таких, как мы с вами? – Предположила Сюзэн. – Таких же трусов, не могущих признаться даже самим себе в чувствах.

– Ах, как верно! – Он рассмеялся.

– Нет, вы не поэт, - с непонятным сожалением произнесла женщина, уткнувшись носом в его чёрный камзол. – И не трус. Вы можете сказать о своей любви, у вас она есть… А знаете, что страшнее? Когда нет ничего.

– Сюзэн, любовь моя, поймите, для всего есть время. Для первой любви, для первого разочарования, для усталости и боли… Даже смерть не приходит внезапно – сначала она посмотрит на часы…

– Вы говорите так, словно знаете свой срок.

– Возможно, моя черта уже близко… Поэтому я рискнул вызвать ваш гнев своими неуклюжими признаниями. Чтобы хотя бы вы сохранили на память мои смешные слова.

– Не пугайте меня, - Сюзэн пытливо всмотрелась в зеркальную гладь маски. – Ночь хороша, не стоит портить её фатализмом.

– Простите… Я… - Он вдруг неуверенно замялся, словно подыскивая нужные слова и не находя их. – Боги, Сюзэн! Можно ли сбежать от самого себя?

– Хотите сказать, от своей беспомощности и боли, когда любимый человек проходит мимо, не удостоив даже взглядом?