– Мудрые люди сказали мне, что будущее никогда нельзя предсказать точно.

– Это предсказание сбудется. – Уверенность в голосе управляющего заставила женщину поёжиться, словно от дыхания ледяного ветра. – Я торопился как мог завершить все дела, но их так много… Сюзэн, вы простите меня за сегодняшний вечер? Я не имел права говорить вам все те вещи…

– Как вы можете вот так отказаться?! – Женщина обиженно отпрянула от него. В её глазах было лишь тяжёлое недоумение: - Значит, вы просто посмеялись надо мной?

Изиона закрыл лицо ладонями, застонав:

– Простите… Я трижды глупец! Сюзэн, смешно признать, я, словно мальчишка, боюсь вашего презрения. Не смею даже надеяться…

– Наверное, это очень тяжело – нести в себе огонь? – Внезапно она подалась к нему в каком-то безумном порыве, прошептала, срываясь на сухие рыдания: - Так не будьте таким жадным, Изиона. Поделитесь со мной пламенем, согрейте меня… Я безумно устала от мира, в котором нельзя любить.

Ласковые руки обняли её талию, дыхания их смешались, словно два осколка зеркала наконец соединились в попытке вновь стать единым целым, понимая, что чуда произойти не сможет… Этот мир продал своё чудо за возможность быть восхитительным и холодным, как бездушный кристалл.

Где-то в саду печальный ветер согнул деревья в разочарованном порыве. Зло скрипнули ветви, стучась в стекло. Потускнели мозаики коридоров, а шорох в пустых залах напомнил слабые причитания теней, умирающих от холода. Предательство всегда ранит слишком сильно.

Огонь, полыхающий в комнате на тридцать первом этаже, был таким же яростным, что и ядерный взрыв. Он причинял боль, он освобождал, на него больно было смотреть… И наблюдатель не выдержал. Нарушив инструкции, он отключил все камеры, чтобы горькие слёзы не могли больше обжигать глаза…

+++

Ещё не утро, лишь его предвестник, зыбкое марево рассвета.

Пора.

Нет, прошу тебя, ещё немного… Совсем чуть-чуть. Дай мне возможность испить твоей печали, поделить её на равные части…

– Пора.

Ты непреклонен. Всегда жесток - и к себе и к окружающим. Ты несчастен…

– Изиона, - Имя, как откровение. Нельзя забыть. Уже нет. – Я, кажется, поняла, что такое любовь.

Ты улыбаешься. Как вспышка света, столь же прекрасно, сколь мимолётно.

– Любовь похожа на боль и свет, смешанные в аккуратных пропорциях.

– Больно, когда тебя нет рядом.

– Счастье, когда знаешь – ты есть.

+++

Он проводил её до площадки, где стояли кары. Портал работал только в одну сторону и Сюзэн вернётся в Лигу привычным способом. Доки всё ещё ремонтировались, и вокруг стояла привычная рабочая суета – слишком шумно и весело для того, чтобы они могли поговорить о том, что произошло. Изиона смотрел на неё со странной смесью нежности и горечи. В его тёмных глазах - давным-давно потухшие звёзды. Сюзэн оглянулась, не понимая – почему? Почему ей надо куда-то ехать, а он снова останется здесь?

…Тонкие пальцы на клавиатуре конвульсивно сжались. Интерфейс пылал жаждой мщения:

– Умри!

Всего лишь пара кнопок – два сухих щелчка – и крепления сложной конструкции, зашипев, стали отделяться.

Крики и лязг металла наполнили док. Сюзэн подняла глаза и увидела, как зашаталась казавшаяся монолитной колонна, поддерживающая свод дока. Мимо неё пробегали люди, они кричали от страха. Сверху падали обломки, хлестали воздух взбесившиеся кабели. И она поддалась панике. Побежала вместе со всеми, ища взглядом островок спокойствия в этом хаосе.

– Госпожа, вы в порядке? – Сюзэн перевела взгляд на говорившего – грубое лицо рабочего было измазано грязью и пылью, разбавленные потом.

– Д-да, - неуверенно кивнула женщина. – Где господин Управляющий? Что случилось?

– Наша работа летит к чертям, госпожа, - невесело усмехнулся рабочий.

– Изиона! – Сюзэн выпрямилась и окинула взглядом взволнованную толпу, выбежавшую вместе с ней из рушащегося дока. – Изиона!

– Он там! – Молодой парень в ужасе указывал на пыльную завесу, скрывающую место катастрофы. – Я видел!

– Так чего же вы стоите?! – Сюзэн сорвалась на крик: - Вы должны спасти его превосходительство!

Люди смущённо отводили глаза. Они знали свои обязанности, но рисковать своей жизнью никто не хотел. Сюзэн не замечала, что по её щекам текут слёзы. Она смотрела в суровые лица мужчин и кричала так, словно её душа корчилась в огне:

– ТРУСЫ! Жалкие трусы! Вы не мужчины – вы тупые испуганные бараны!

– Госпожа! – Этот окрик догнал её уже на полпути к докам. Она вдруг поняла, что просто обязана сделать это. Иначе станет незачем жить.