Перевела изумленный взор на отвернувшего Фила, отошла к стене и уселась в небольшое уютное кресло, с преувеличенным интересом уставившись на постеры, развешанные над кроватью. Похоже, Вадим таким способом прикрывал ободранные обои. И у меня вдруг сложилось впечатление, что эти полосы на стене — последствие плохого самочувствия хозяина квартиры. Воображение явственно нарисовало нелицеприятную картину: Фил орет, словно одержимый, и ногтями сдирает обои. От боли сдирает.

Вздрогнула, поймав темно-карий взгляд, и сглотнула от его глубины и проницательности. Даже стыдно стало из-за глупых фантазий, будто я их озвучила.

Миха нервничал, дергался и постоянно озирался. Его начинало ломать. Думаю, Юле было страшно не меньше, чем мне. Мы, по сути, не имели представления, что делать.

Потом внезапно, в какой-то жутко неожиданный момент, Мишку согнуло пополам, и Вадим, вскочив, буквально оторвал друга от пола и уволок, наверное, в сортир. Меня трясло от ужаса. Это, правда, страшно. Видеть как человек загоняет себя в могилу и не иметь возможности спасти его… это до леденящего жутко.

Миху шумно рвало, а мы сидели в комнате, боясь пошевелиться. Пока меня не подбросило на месте, и я не заорала во все горло:

— Ему нужно в больницу! И немедленно! Очнитесь, блять, он умрет!

Но на пороге комнаты нарисовался Вадим.

— Угомонись, — бросил он в мой адрес и прошел дальше. — Нормально все. Я ему лекарство дал.

— Лекарство? — почти расхохоталась я. Только не от счастья. Напротив, меня в жар бросило от одной только мысли, что там за «лекарство». — Опять напичкал этим дерьмом?

— А не пошла бы ты? — вздохнув, проговорил Фил и потер глаза.

Я прекрасно понимала, что реально нарываюсь и вывожу его из себя, но ярость была сильнее, потому, подавшись к Филатову, я ткнула пальцем в его грудь и, глядя в глаза, процедила:

— Если с Михой случится что-то страшное, — вдохнула. — Клянусь, придушу тебя собственными руками. Я твою шайку сдам милиции. Имей это в виду.

Всего секунду, стиснув зубы, Вадим рассматривал мое гневное лицо, затем резко перехватил палец, который все еще тыкался в его грудь, и сжал с такой силой…

В общем, мне пришлось лихорадочно вцепиться в рукав рубашки Фила, и, судорожно глотая воздух, почти повиснуть на нем, не переставая выдергивать свою руку. Вот тут-то и стало страшно. Во взгляде Филатова было лишь бесконечное хладнокровие и чернота. Не тьма. Во тьме есть хотя бы какой-то намек на свет, на нечто лучшее. Здесь же горел огонь безумия и бесконечного одиночества. Этот человек заведомо губил себя и утаскивал следом всех, кто находился рядом.

Чернота, что чернее ночи.

У меня перехватило дыхание, потому что Фил внезапно оттолкнул от себя, и я упала на кровать.

— Исчезни, — произнес он, глядя так, словно очень хотел размазать меня по стене. — Просто исчезни.

Вот серьезно, это как понимать? Я ведь не напрашивалась к нему в компанию. Сам прилип в метро. Еще днем прилип…

Фил вышел. А я встала и, поймав изумленные взгляды друзей, развела руками, сказав:

— Спасибо, Костя, что заступился.

— Извини, конечно, — передернул он плечами. — Но ты сама нарвалась. Так что теперь нечего на всех наезжать.

Ладно. Согласна. Не стоит трогать таких, как Филатов.

Тем временем, Мишке, и вправду, стало намного лучше. Даже бледность отошла. Понятия не имею, что ему дал Вадим, но «обдолбанным» Миха не выглядел. Разве что уставшим и очень сонным. Потому Юля, закудахтав, отправила приятеля в соседнюю комнату. Тот с удовольствием послушался и вышел из спальни Фила.

Вскоре и мы переместились на кухню. Костя вполголоса беседовал с Вадимом, игнорировавшим нас с Юлей, я смотрела в темноту за окном, а подруга дремала, опустив голову на сложенные на столе руки. Решив переговорить с Михой, я тихо встала и выскользнула в прихожую. Осторожно приоткрыла дверь в гостиную и нерешительно улыбнулась, заметив, как друг повернулся в мою сторону. Пройдя в комнату, прикрыла дверь и снова стало темно. Лишь тот самый фонарь на доме напротив давал немного света. Так что я не стала искать выключатель, не желая мешать Михе. Просто приблизилась к дивану и присела на краешек. Приятель смотрел на меня и ждал.

— Ты не злись, ладно? — попросила я. — Просто волнуюсь за тебя. Нафига сбежал из больницы? Полежал бы немного…

— Ты ведь не это хотела сказать, — проговорил Миша, удивив меня своей проницательностью.

Вздохнула и призналась:

— Меня пугает Вадим. Тебе бы прекратить эту дружбу. Уверена, он ничего хорошего для тебя не сделал.

— Странно, — ответил Мишка, задумчиво сверкая глазами в полумраке комнаты. — А Фил о тебе хорошо отзывался. И это несмотря на то, что ты ищешь в нем изъяны. И в который раз винишь во всем именно его.

Эй, кто подменил моего друга? Этот дурень никогда не был таким наблюдательным. Или это я ослепла?

— Значит наши мнения друг о друге не совпадают.

Я встала и поспешила выйти.

В прихожей меня ждал сюрприз в виде темноты. На кухне то же самое. Лишь из-под двери комнаты Фила пробивалась полоса света. Туда я и вошла. Остановилась на пороге.

— А где Юля… и Костя? — спросила, запнувшись и глядя в обнаженную спину Филатова, который тут же обернулся.

— Ждут внизу, — изрек он спокойно.