Шрифт:
Она протянула руку и тихонько пальцами обвила его пальцы. Даниил неловко поймал её ладонь в свою и бережно обхватил.
Мимо храмовников, мимо инквизиторов, мимо монахов…
Командор дождался их на входе и шагнул за дверь.
Коридор, полный тихого света огня негасимого. За коридором – зал. За залом – коридор. За коридором…
Когда они подошли к высокой двери за красными шторами, Алиса знала, что увидит там. И всё равно – сердце рвалось от ощущения конца. И ощущения начала.
Командор Борислав без слов потянул блестящие медным боком длинные рукояти. И распахнул двери.
…
Глава 61 Конец
Всё было так, как она не раз себе представляла… Так, и не так. Никогда не чувствовала она в своих фантазиях этого воздуха. С запахом крови и трав. Одуряющего, сладостного воздуха, кружащего голову и проникающего сквозь поры. И - заполняющего тело до самого нутра. Аромата, наполняющего каждую клетку ощущением сытости и силы. Дающего больше, чем жар из только что порванного горла. Чувство святости… И этот воздух потоком шёл – бил, прошивая насквозь и истончаясь в изголодавшемся теле – из открытых дверей.
Командор, чуть обернувшись на входе, посмотрел на Алису краем глаз:
– Дальше вы одни.
И отшагнул в сторону. Почти солдатский разворот – и командор застыл в стороне от дверей стражем и постовым.
Ветер святости, сытости и силы ударил сильнее.
Переглянувшись, йахи шагнули внутрь. И замерли, найдя взглядом, внутренним чутьём источник этой силы.
Зал с портьерными шторами на высоких стреловидных окнах, стол под богатым сукном, черный ноутбук с золотой эмблемой яблока, автоматчики в серых рясах по углам комнаты...
И человек. Лицо оставалось скрытым за крышкой ноутбука, но Алиса, как всегда, видела тончайшие седые пряди, клубящиеся пухом на голове и худые, болезненно приподнятые плечи, затянутые, словно в корсет, в черный пиджак.
Человек несуетно протянул руку. Сухие пальцы, затянутые в перчатку, поверх которой светились перстни, обхватили крышку ноута. Красный камень в золотой розетке, жёлтый, зелёный, синий, чёрный… Человек неторопливо опустил крышку и поднял глаза на вошедших.
– Влад…
Влажные глаза Алисы задрожали вертикальными чертами.
Он оказался таким, каким представляла. Пожилой, но ещё вполне крепкий мужчина, в солидном красивом фраке. Только вот ни в каких фантазиях она не видела, что его кожа пергаментного цвета, в тончайшей паутине едва заметных морщин, что его глаза узки, и в них ясно проглядывают вертикальные зрачки. И что меж бровей ярким пятном сидит кровавая точка.
Человек улыбнулся.
– Я ждал вас, дети мои. Алиса… Даниил.
Его голос был тих, словно песня истёршихся друг о друга за долгое время камней.
– Прото… - Даниил шагнул вперёд. – Ты свободен!
Влад улыбнулся и осторожно покачал головой:
– Свободен? Но я не пленник, Даня. Пленник – ты.
Даниил нахмурился, обежал взглядом зал, серые вооружённые фигуры.
Алиса шагнула вслед за другом и тронула его за плечо, словно отодвигая от разговора. Она уже начала понимать.
– Ты – Гроссмейстер,- устало сказала она. – А мы – пешки?
Прото медленно и бережно, словно хрустальные, сложил пальцы перед грудью и откинулся на кресло. Задумчиво оглядел стоящих в молчаливом напряжении йахов.
– Проходная пешка. И ладья. – Наконец отозвался он.
– Тура? – хмуро переспросил Даниил. Его губы едва заметно раздвигал проявляющийся оскал трансформации.
– Пешка стала ферзём, - задумчиво отозвался Влад, смотря на свои пальцы, - А ладья защитила её, даже не стремясь к движению. Активная малоходовая фигура. И фигура, способная одним своим присутствием на доске заставить обходить значимые ей места. И это первая партия за долгие века, которую я смог выиграть. Хотя и погонять вас пришлось…
– Довольно! – рыкнул Даниил и отодвинул Алису к себе за спину. – Мы пришли не об играх говорить! Кое-кто считал, что твоё освобождение сделает мир счастливее. Я, как дурак, поверил этому! И теперь…
Влад перебил:
– И теперь ты требуешь, чтобы я…- он усмехнулся – доказал тебе это или опроверг?
– Да, чёрт побери!
После дикого рыка йаха звенящая тишина окутала зал, словно осязаемое полотнище.
Закрывая глаза, Прото глубоко вздохнул. Тронул пальцами веки, словно проверяя их на присутствие. И отозвался: