Шрифт:
За ними ревела битва, где – она не видела, но чувствовала – носился Даниил – ревущий и страшный, словно гризли, дорвавшийся до сладости человечины. И теперь она знала – он уже понял, нашёл предел своих сил и - не остановится.
Она толкнула дверь, не сомневаясь, что за ней будет шквал огня.
И прыгнула наудачу.
Огонь опалил тело и глаза. В кромешной темноте этой части двора белыми звёздами задрожали бьющиеся пламегасители. В полёте уже ощутила, как плющится в мышцах серебро – словно вбитые гвозди – не смертельно, но больно так, что не заставишь себя поверить в то, что этого нет. Она взвыла сквозь зубы.
Ударилась о стену замка. Сгруппировавшись, рухнула.
И тут же, снизу – снова вверх.
Прыжком на ближайшего.
Но воин уже бежал в сторону.
На другого.
Но и тот ушёл, словно желе из-под ложки.
Ещё. Ещё. Ещё.
И общая какофония выстрелов стала затихать.
Зашипела, пригибая голову. Волосы поднимались дыбом, а острые тонкие зубы нежити со свистом цедили воздух. Храмовники, один защищая другого, меняли магазины.
Прыгать тут как кошка на стаю мышей – бессмысленно. Алиса тряхнула распластавшимися по ветру волосами, и бросилась в сторону входа в замок. Через людей, над головами. Сзади забили пули.
Прыжком – на стену. Прыжком – на землю.
На стену, на землю.
Теряя силы на огромных скачках.
Но уходя из-под частой гребёнки летящего серебра.
Прыжком влетела и в двери. Сшибала налету стража. Покатилась по паркету, неловко подламывая руки. Когда остановилась, с трудом поднялась на четвереньки и замерла, тяжело дыша, – мир вокруг кружился. Светлый, яркий, цветной, словно игрушка. Мир высоких потолков, стреловидных окон с картинками, точёных колон и десятка людей в костюмах с мечами в руках. Лезвия клинков были мутными от серебра, а рёбра по центру светились полировкой.
Опустила лицо – с мокрых волос упала капля пота. Ударилась ровно в щель меж чёрной и белой плиткой паркета. Алиса подняла голову. И, сев на колени, двумя руками вцепилась в загнанный под рёбра клинок. Тяжёлый листовидный кинжал сидел в теле, вбитый падением по гарду.
Рванула, прогибаясь. Со свистом втянула воздух. И склонилась к полу, сквозь прикрытые от боли веки смотря на ручеек крови, стекающий по рясе.
Скосила глаза на руку. На пальцах тёмная кровь вперемешку с пылью прикрывала белую кожу. Давя тошноту, сунула ладонь в свою кровь, медленно сползающую вниз. А потом, решившись, впихнула в рот, слизав жёсткую тёрку горько-сладкой смеси с неё. Сглотнула, давя горькую слюну.
В глазах прояснилось. А храмовники вокруг засуетились, двинулись.
Здесь – в доме их бога – они не решались применять огнестрельное оружие. Это был шанс.
Она взметнулась в воздух за миг до ударов.
И, свернувшись клубком, тяжело упала уже за кругом. Поднялась на одно колено, как кошка, зашипев и сгорбившись.
Теперь все храмовники стояли перед ней. Знакомые и незнакомые. И один такой, что сердце заходилось, предательски затрепыхавшись. Командор Борислав.
Алиса поднялась и выпрямилась, напрягая побитый корпус. Слабость показывать опасно.
Мечи двинулись к ней, мельтеша меж собой, словно лезвия газонокосилки. Не оставляя шанса. Мечтая подломить и срезать. Искрошить. Но за спинами приближающихся осталось несколько храмовников, зарядивших руки метательными ножами. Среди них и командор.
Но она не стала прыгать на стену. Поступила наперекор инстинкту.
Когда мечи замелькали почти возле корпуса, она рухнула под ноги воинам и скользнула, плечом ударяясь в корпус одного из них, под вооружённые руки, молотящие рукояткой меча по хребту, но неспособные на большее.
Она разогнулась, поднимая воина на спину, закрываясь им на мгновение – храмовник падал, разгибаясь, и никто не решался бить – так близки они стали. Человек ещё падал, а она уже бросилась на ближайшего – сбоку от разрезавшего воздух меча.
– Нет! – заорал откуда-то издалека командор.
Поздно. Она уже обхватила кисть на рукояти и дёрнула, выламывая с мясом. И отталкивая посеревшего воина, отмахнулась клинком от подскочивших противников. Достала одного, другого…
Храмовники откатились на дистанцию рывка.
Алиса выпрямилась, перехватила клинок за рукоять, стряхивая на паркет вцепившийся огрызок руки. А потом легко, играючи, закружила меч перед собой, связывая пространство в единый четырёх лепестковый цветок, как это делала когда-то лучшая мечница храма сестра Пелагея.
И засмеялась – тихо, по змеиному, присвистывая.
…
Глава 58 Командор.
Секунды длился бой, но всё менялось в бешеном темпе…
Она чувствовала оружие в руках, видела, как сталь крушит то, что только что жило и целеустремлённо двигалось, отсекая его от источника жизни, расчленяя движение на осколки существования. И чувствовала пустоту внутри. Ещё несколько отнятых жизней назад ей было легко – она ощущала себя сестрой Пелагей, знала, что её руки так же тверды и быстры, как у неё, что её тело так же гибко и скоро. Но миг единения прошёл, и она поняла, как далека от старой наставницы. Не умея любить…