Она не видела в облепившей тьме наставницу, но слышала её дыхание – ритмичное, собранное, тренированное. Дыхание, яснее любых примет говорившее о том, что ничего не кончилось, что воительница будет атаковать до последнего.

– Почему? – прошептала Алиса, помня о договоре тишины.

Наставница не сбилась с ритма вдоха для спокойного, почти равнодушного ответа:

– Я не хочу, чтобы ты жила дальше.

Алиса сглотнула. Перед глазами всё так же стояла тьма, но она ясно видела лицо сестре Пелагеи. Может быть, потому что хорошо знала её и чувствовала, каким может быть выражение её глаз в этот момент?

– Почему?... – повторила она.

Наставница ответила также безучастно, равнодушно деля фразы на боевые вдохи и выдохи:

– Я готовила тебя воином для защиты добра и света. Но тебе предопределили другую судьбу.

– Разве это другая судьба, разве это не защита света? – шёпотом едва ль не закричала Алиса.

– Уничтожение зла и защита света – разные дороги. Тебе не хватило сердца этого понять. Всё, что тебя ждёт в жизни отребья – постоянная боль. Ты потеряла то, чем можно любить этот мир. Ты потеряла бога.

Алиса почувствовала жжение где-то там, где разливалась молочная пустая степь:

– Я делаю это ради!

– Ты делаешь это не ради, а из-за того, что. Ты – не свободна. И уже не человек.

– Все мы - рабы его.

– Все мы – он, - отрезала наставница.

И Алиса поняла, что разговор закончен. Что-то так и осталось ею непонятым, что-то осталось такое, что одной фразой прозвучало, как величайшая тайна, на которую она, отребье, уже не имеет права. Да и имела ли, когда была человеком? Алиса не помнила.

– Вы прекрасный воитель, матушка… - прошептала она, наклоняя голову, прислушиваясь виском к ощущениям, идущим от противницы. – Опыт сражения с такими, как я, отребьями, чувствуется. Но и меня вы тренировали не для жизни нежить… Для битвы. Так пришло время проверить, насколько я готова?

Бросились они одновременно. Прыжком вперёд – в тьму, на ощущение, на звук.

Обжигающую полосой серебра сталь Алиса приняла на предплечья. Пальцы же, в мгновение ставшие костяными, жёсткими, тонкими и длинными, словно китайские палочки, направила дальше, на стук старого сердца…

…

В мощном старом бинокле хорошо просматривалась и линия защиты монастыря и его возвышающиеся крепкие стены. Здание, построенное в духе средневековых замков, стояло на каменистом берегу водохранилища, подобно маяку, призванному веками хранить неприступность береговой линии. Мощные стены под ярко-бирюзовом, накалившимся небом казались похожими на спёкшийся сахар – серый, в ярких проблесках витражей. Окон, в хаотическом порядке разбросанных по стенам, оказывалось много – маленьких, щелевых, более похожих на амбразуры дзотов. На вершинах башен на прикрытых крышами площадках, как на смотровых вышках, стояли люди. Возле колокола дежурил звонарь, чья тень периодически моталась в сплетении канатов.

Алиса смотрела в сторону монастыря хмуро. Солнце обливало его блестящим серым, но ей казалось, что она точно, до единого штришка видит его в цвете, словно сам он был нарисован как лубочная церквушка на витраже ещё большего здания. А то, в свою очередь – на окне другого. И так дальше, дальше, пока не растворялось в знакомом витраже, где красные линии складывались в клинописный иероглиф «дом». Но, чтобы дойти до него, нужно было разбить все стёкла зданий…

– Стены в полтора метра ширины у основания. Выше, конечно, тоньше, - неторопливо сообщал Александр, указывая на здание. – Из линий защиты видна только ограда с дежурными монахами, - ветхая, соплями перешибёшь, но это только иллюзия. Посмотрите туда, йахас…

Даниил переместился, не позволяя стёклам бликовать в сторону монастыря.

– Гнездо, - задумчиво покусал бет губу.

– Вот там и там - аналогично, - аккуратно, не высовываясь, указал Александр на старые островки лесопосадки вдоль линии ограды. – Стрелки простреливают все сектора. И на световом барабане иногда замечали движуху – оттуда прекрасный должен быть обзор, наверняка, сидит снайпер. А вон там, видите? Кроме массы мелких дверей у ограды двое больших ворот – главные, понятно, для въезда грузовиков и всяких торжеств. А второй проход подходит почти напрямую к стенам здания.

– Гараж лимузинов? – флегматично предположила Алиса, укладывая острый подбородок на кулачки и болезненно прикрывая глаза от солнца.

– Скорее, зенитка, - хмуро отозвался Даниил.

– БТРы, - улыбнулся Александр.

С момента воскрешения он заметно набирал силу, становясь, словно заряженным эмоциями от йахов, от самой чести, что выпало сопровождать их до монастыря и служить первым среди равных.

– Не слабо, - одобрительно кивнул Даниил. – Что у них ещё в запасе?

Александр, тут же с готовностью кивнул: