Какое коварство! Низость! Подлость от друга, единственного близкого друга, заманившего его в отель и столь низко поступившего с ним! Неудивительно, что в день аварии Джозеф пытался ему что — то рассказать, однако из -за плохой связи ничего не удалось расслышать, только сбивчивые извинения парня.

– Рауль, перестань!
– Когда на окаменевшее плечо Рауля легла дрожащая ладонь Саманты, он остановился, запрокинув голову. Неужели ей жалко этого негодяя? Неужели из — за мнимой высокомерности и ненависти она ослепла? Но следующая фраза девушки подействовала на Рауля эффектом шаровой молнии.
– Он не заслуживает того, чтобы ты его убивал, а ты не должен попасть за решетку из — за такой мерзости.

– Саманта, ты… -начал Рауль, поднимаясь на ноги, но сильная рука Адриана властно схватила его за рукав и поволокла в сторону дверей особняка, и Рауль краем глаза заметил, как недовольно разглядывает содеянное деверем Кристина.

– Без паники!
– неожиданно протолкнулся сквозь толпу высокий мужчина в черном костюме, подчеркивающим его стройную и мускулистую фигуру. Темные волосы аккуратно были зачесаны назад, открывая крепкий лоб, а белоснежная рубашка оттеняла смуглость его кожи. Черная маска без лишних дизайнерских заморочек указывала на то, что он не любитель помпезности и нахождения в центре внимания. Она прикрывала часть его лица, оставляя только тонкие губы и глубокие темно — карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами.

Присев на корточки, он взял безвольно упавшую руку парня, прижав кончик пальца к вене, найдя пульс и удовлетворенно кивнув, незаметно для гостей локтем ударив застонавшего Энрике в бок. Склонившись над ним, он почти неслышно, лишь для них двоих, процедил сквозь зубы:

– За то, что ты украл у меня даму и причинил ей боль, ублюдок.

Выпрямившись, мужчина успокаивающе обратился к рассеянно переглядывающимся людям, перешептываясь и кидая обеспокоенные взоры на лежащее в крови тело:

– Он жив! Вызовите скорую! Побыстрее! И не трогайте его! Ему лучше оставаться в лежачем положении.

– Вы врач?
– громко крикнула кто -то из женщин, и он улыбнулся, обнажив белоснежные ровные зубы в широкой улыбке.

– Габриэль Монти, пластический хирург медицинского центра Рима!
– представился он, встав и демонстративно поклонившись перед всеми, хотя карие глаза искали среди всех женщин светловолосую девушку в пурпурном платье. Куда же она подевалась? Он ведь даже и не спросил ее имени...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

ВСЕ В ЖИЗНИ БЫВАЕТ.

Рауль приложил край белоснежного накрахмаленного платка к саднящим и разбитым костяшкам пальцев, виновато разглядывая измеряющего шагами кабинет Адриана Николя Дюмона. Потемневшие от гнева зеленые глаза угрожающе сузились, а поджатые губы лишний раз доказывали, в каком настроении пребывает его старший брат. Взбешен до крайней степени выходкой Рауля. Разгневан его непослушанием и опрометчивым поведением. Таит желание задушить младшего братца собственными руками за испорченный праздник.

Однако Рауль не собирался оправдываться или идти на попятную. Да, он виноват в том, что не сдержал эмоции и набросился на этого негодяя прямо на глазах гостей, но, кроме извинений, Адриан не дождется от него сбивчивых объяснений. То, что он сделал, совершенно верно и правильно. Отец всегда говорил, что можно дать волю слову во время ссор со слабым полом, но никогда не распускать руки на женщин. Они намного слабее физически, как и маленькие дети, поэтому ударить девушку только бесхребетный слабак, страдающий комплексом неполноценности, способен, невзирая на то, насколько он обозлен на женщину.

А как Энрике, жалкий трус, посмел замахнуться на Марию, беззащитную и ранимую, вдоволь настрадавшуюся от него и его поступков? Как у него хватило не то, что силы, но храбрости, чтобы в присутствии стольких людей позволить вольности по отношению к Марии? Рауль и не желала даже допускать мысли, что алкоголь руководил парнем, потому что тот, кто таит злобу в трезвом состоянии, выплеснет ее, подстраховавшись жалкой отговоркой о пьянстве.

– Ты разочаровал меня, Рауль!
– наконец серьезно обратился к нему Адриан, снимая пиджак, оставаясь в одной черной рубашке. - Завтра нас будут ожидать многочисленные статьи в газете и журналах. Твоя беспечность перешла все границы. Ты даже и не подумал о репутации нашей семьи!

– Думал, братишка!
– возразил Рауль, приподняв уголок губ в кривой усмешке.
– Десять лет я думал о репутации нашей семьи, молча послушался тебя, когда ты настоял на том, чтобы я больше никогда не встречался с Самантой и…

– Она — воровка!
– яростно перебил его Адриан.
– То, что она выходит замуж за Энрике Вальдеса, не смывает с нее пятно позора, которым ты хочешь очернить и нас. С ней у меня будет отдельный разговор. Ее наглости нет предела! Прийти в дом, дважды при том, откуда она украла драгоценный камень, черт побери! Нашу фамильную ценность!