Рауль на мгновенье опустил глаза, прежде чем поднять голову и взглянуть на Саманту так, что она невольно передернула плечом. Презрение. Отвращение. Брезгливость. И еще много чего, не подающегося описанию. Словно он смотрел не на нее, а на какую-то потаскуху, продающуюся за деньги.

– Решила построить свое счастье на чужом горе, Саманта Джеймс… – процедил сквозь зубы Рауль, и она вздернула подбородок, бесстрашно встречая направленный на нее словесный удар.

Саманта... Когда-то он обращался к ней иначе, вкладывая в обычное сокращенное имя столько нежности и тепла, что она таяла, как воск.

– Так ты явился, чтобы оскорблять меня? – язвительно усмехнулась девушка. – Рауль, уходи, иначе я буду вынуждена позвать охрану, чтобы они вывели того, кто осмелился нарушить покой постояльца номера люкс.

– Правда? А как поступить с тобой? Ты тоже нарушила мой покой, да еще и совершила преступление. Куда обратиться мне, Саманта?

Весь его вид выражал непоколебимую решимость и уверенность в собственных словах. Однако Саманта не намеревалась вступать с ним в дискуссию. Разве они не все сказали друг другу в последнюю встречу? К чему бередить старые раны?

К сожалению, с этого самого момента она уже не сумеет забыть образ нового Рауля, совсем не похожего на того парня из прошлого. Без пиджака и галстука, в одной шелковой белоснежной рубашке, обтягивающей его мускулистый торс, со взъерошенными черными волосами и странной гримасой, исказившей привлекательные черты лица, Рауль выглядел, как необузданный и потревоженный зверь, готовый вот-вот напасть на пойманную добычу. Но Саманта не станет вновь его жертвой.

– Ты с ума сошёл? Прошло десять лет, а не десять дней, чтобы что-то требовать от меня, Рауль! Зачем ворошить прошлое? Если тебя мучает совесть, то я ничем не могу тебе помочь. Я давно обо всем забыла. Если ты пришёл просто мило поговорить, как два старых знакомых, то вынуждена сказать, что ты выбрал неудачное время. Если тебя нужно что-то ещё, то обращайся к тем женщинам, с которыми ты спишь! – на одном дыхании четко выговорила Саманта и вскрикнула, когда холодные мужские пальцы обхватили ее запястье. Он сжал ее руку так сильно, словно хотел сломать, заставляя ее глядеть на него с нескрываемым ужасом. Рауль? Романтичный и чувствительный художник, обладающий тонкой и ранимой натурой, был совершенно неузнаваем в этом взбешенном и разозленном мужчине.

– Отпусти! – приказала Саманта, попытавшись выдернуть руку.

Не получилось. Крепкий и железный захват, который, кажется, никто не сможет разжать, если он сам не пожелает выпустить ее.

– Рауль, немедленно отпусти! – закричала девушка, вцепившись в его пальцы длинными красными ногтями. Он даже не шелохнулся, игнорируя боль и появляющиеся красные следы, и лишь продолжил беспощадно сжимать запястье женщины. А вот Саманта, заметив появляющиеся на его коже капли крови, машинально убрала руку и проглотила подступивший к горлу ком. Она не будет уподобляться ему, не станет причинять физическую боль в угоду уязвленного самолюбия. И почему... внутри нее образовался странный комочек напряжения, дрожащий и отдающий непонятной вибрацией под грудью?

– Не разговаривай со мной в подобном тоне, – прорычал Рауль, и Саманта изумленно уставилась на него. Она не привыкла слышать отчетливую угрозу от этого мужчины. Никогда раньше он не смел кричать на нее. – Не вздумай указывать мне, что делать и с кем спать. Я пришел, чтобы посмотреть в твои лживые глаза спустя десять лет и понять, сожалеешь ли ты о том, как подло со мной поступила. И знаешь, что я вижу, Саманта Джеймс? Что у тебя нет совести.

– У тебя нет никакого права рассуждать о том, есть у меня совесть или нет, – выплюнула Саманта, отметив, как опасливо сузились голубые глаза. – Прежде чем искать недостатки во мне, посмотри на…

Она не успела договорить, потому что мужчина со всей силы швырнул ее на кровать, как безвольную тряпочную куклу, а затем навис над ней. До ее ноздрей донесся терпкий аромат дорогого одеколона и лосьона после бритья, смешанный с его собственным неповторимым мужским запахом муската и корицы, который она, к сожалению, помнила до сих пор. Аромат, кружащий ей голову на протяжении долгих лет. Аромат, присущий одному единственному мужчине. Горячее дыхание опалило ее щеку, и Саманта выставила ладони вперед, упираясь в твердую грудь мужчины, отталкивая его.

– Поверь, скоро ты узнаешь, какой я, – оскалился Рауль. – За твое предательство ты расплатишься сполна. Я больше не тот жалкий щенок, ищущий ласку и заботу. Я заставлю тебя встать передо мной на колени и пожалеть обо всем. Ты будешь просить прощения за все, что сделала, и только тогда я отпущу тебя окончательно, Саманта Джеймс!

– Что за чушь ты несешь? – отмахнулась от него Саманта и поднялась на ноги, как только он отошел от нее. Ей потребовалась несколько секунд, чтобы отогнать оцепенение и наваждение, накатившие на нее от его близости. – Саманта Джеймс никогда не склоняет ни перед кем голову. Ты меня отпустишь? Десять лет назад мы расстались, и я свободна от отношений, основанных на обмане.

– Ты права, – внезапно согласился с ней Рауль. – В наших отношениях не было ничего хорошего. Но моя месть будет настолько изощренной, что прошлая связь со мной покажется тебе раем.

Да, Рауль Дюмон полностью поменялся, превратившись в озлобленного и бесчувственного человека, имеющего наглость обвинять ее в чем-то. Не зря тогда Саманта не потребовала от него объяснений, так как была уверена, что услышит от него очередную ложь. Этот мерзавец привык к тому, что всё ему сходит с рук. Именно поэтому Саманта разорвала их отношения первая. Ей не хотелось в итоге выглядеть наивной дурочкой, обманутой гадким лицемером. Жаль только, что избежать боли от разбитого сердце ей не удалось.