– Тебе не нужно было меня останавливать тогда, когда я хотела улететь, – всхлипнула Мария.

Быстро сократив расстояние, разделяющее их, мужчина прижал содрогающуюся от рыданий девушку к себе. В глубине души он был полностью согласен с ней.

– Почему ты не дал мне улететь? Почему обострил ситуацию настолько, что нам обоим будет теперь больно?

– Потому что я хотел полюбить тебя, Мария, – признался Рауль, поглаживая ее светлые локоны и зарываясь в них пальцами. – Потому что я чертов эгоист, думающий только о своем благе. Но я был уверен, что смогу сделать тебя счастливой и без любви. Я готов исполнить любое твое желание, оказать поддержку, помочь, даже пожертвовать жизнью ради тебя, но полюбить тебя я не могу, Мария! Прости меня! Прости!

– Если ты ничего ко мне не чувствуешь, то почему готов пожертвовать самым дорогим, что есть у человека? – сквозь слезы недоуменно переспросила Мария, и губы Рауля изогнулись в грустной улыбке.

– Моя жизнь была в твоих руках, – пробормотал он, отстраняя ее и смахивая слезы с ее щек. – Я обязан тебе многим, что произошло со мной за последние дни. Я вновь начал рисовать, нашел смысл жить и обрел настоящего друга. Кто говорит, что только ради любимых женщин надо отдавать жизнь? Ею можно пожертвовать и ради друзей. Особенно ради таких, как ты, Мария.

– Как я? – снова всхлипнула Мария и прикрыла глаза, наслаждаясь робким мужским поцелуем в лоб.

– Ты особенная, Мария Канарис, – ответил он. – Я слишком поздно понял, что нельзя заставить полюбить, если сердце не готово впустить любовь. Мне очень жаль, но я не сожалею ни об одной минуте, которую провел с тобой. Если ты хочешь уехать – я не буду тебя держать, но запомни одну вещь. Ты особенная! Ты добрая, честная девушка, заслуживающая настоящей любви и сильного мужчину, не сломленного горем. Мужчину, который сможет осчастливить тебя искренней любовью. Но не ищи больше друзей среди мужчин, Мария, потому что я хочу быть первым и единственным твоим другом.

– Какой же ты!.. – Она обвила его шею руками и, прижавшись к нему, судорожно всхлипнула.

Рауль провел ладонью по ее спине и незаметно шмыгнул носом. Черт побери! Ему будет не хватать Марии. Зато у него останется ее портрет, который он непременно допишет в скором времени. И этот портрет будет напоминать ему о странной испанке, вечно попадающей в неприятности.

Мария Канарис…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

РАЗЛЕТАЯСЬ НА ИСКРЫ.

Рауль лучезарно улыбнулся стоящей вблизи Марии, мысленно отметив, как непривычно было лицезреть ее в коротком пурпурном платье и под цвет гардероба маске с декоративными перьями и стразами, прикрывающей половину лица.

Идея устроить вечер — маскарад возникла, к удивлению Рауля, не у взбалмошной Кристины, тогда бы он вовсе не изумился, так как невестка привыкла совершать неординарные поступки, а у его брата, серьезного и сурового Адриана. Последний, придерживающий правил строгого этикета и предпочитающий вечеринки на деловом фоне, организовал шумный и веселый праздник для жены.

Если бы не маски с перьями, щекотавшими кожу Рауля, то у последнего не было бы проблем, но желание сбросить маску возрастало в нем, однако, стоило перевести взгляд на заливисто смеющуюся Кристину в платье, прикрывающим едва колени, невзирая на ее беременность, заставляли Рауля молча принимать и подчиняться правилам.

В конце концов, это день рождение его невестки, которая в скором времени подарит ему племянника.

Неужели он не может ради нее пожертвовать комфортом?

Чего таить, но Рауль не любил подобные мероприятия, когда люди, и без того скрывающие истинные эмоции и нацепляющими маски, надевали и искусственную, дабы спрятать внешность и черты лица. Как узнать, кто радуется, а кто грустит? Кто враг, а кто — друг?

Рауль приблизился к Марии, находившейся в компании странной блондинки в оранжевом платье и желтой маске, странное сочетание цветов, особенно учитывая, что вечеринка в красно — черных тоннах.

– Все в порядке?
– поинтересовался мужчина, тронув Марию за плечо, и та незамедлительно обернулась к нему, слабо кивнув. Карие глаза больше не искрились от едва сдерживаемого смеха, не блестели счастьем. Потухшие, как огонек на свече, который был сдут безжалостным ветром. Поблекший взор, таящий несчастья и потайную грусть. Обреченность, столь отчетливо видневшаяся в ее зрачках, принудила Рауля тяжело вздохнуть.

– Тебе не скучно?
– попытался начать разговор он, поморщившись от пронзившего ноздри запаха табака и спиртного, идущего от блондинки.

– Нет, я познакомилась с Линой, она приглашенная танцовщица, - покачала головой Мария, и Рауль нахмурился, вспоминая, что брат смутно упоминал о желании пригласить танцовщиц из местного ночного клуба, дабы развлечь сильный пол и одновременно доказать ревнивой Кристине верность и бесконечную преданность. Не очень хорошая идея. Но хуже всего то, что на празднике присутствовали журналисты, охотящиеся за очередным лакомым для них кусочком. Им не составит особого труда вплести Марию Канарис в какую — нибудь бульварную сплетню и выдать ее за одну из стриптизерш. И что потом будет с ее репутацией? Как она позже будет объяснять, что всего лишь общалась с девушкой сомнительного поведения, а не обсуждала потенциальных богатых клиентов?