Тебе не хватит не работы, не спаррингов, не опросов, чтобы забыть о ней. Ты влюблен в

нее. Мне кажется, тебе стоит предпринять какие-то шаги.

Дерек фыркнул.

— Да? У тебя есть девушка и ты собираешься учить меня моей личной жизни? Ты всего

лишь встречаешься с Рене, не думаю, что ты стал экспертом в этом вопросе.

Медленная улыбка расплылась на лице Маркуса.

— У меня лучшая в мире девушка, и я ее люблю, поэтому думаю, у меня имеется

побольше опыта, чем у тебя. И уверен, черт побери, что мой опыт более успешный.

Дерек зарычал и толкнул стопку бумаг на столе.

— Что ты предлагаешь, мистер Эксперт?

— Я предлагаю перестать тебе игнорировать совершенно очевидные страданияпо ней и

наконец поговорить.

— Ты помнишь саму историю? Она не сообщила мне, кем является ее отец, она лгала мне,

хотя я бросил все, чтобы быть с ней. Все в своей жизни.

— Я согласен, что она облажалась, но, а разве я ни разу не облажался?

— Это не сопоставимые вещи.

— Почему? Ты же любишь меня, значит, когда я лажаю, ты мне об этом говоришь, а

потом прощаешь. И тоже самое я делаю с тобой. Мне кажется, если ты на самом деле

кого-то любишь, что ты обычно делаешь? Прощаешь, — он пожал плечами, как будто это

было итак очевидно.

Дерек поднялся с кресла.

— Мы будем заказывать пиццу или нет? — спросил он.

Маркус пожал плечами.

— Можно, но я все равно буду продолжать спрашивать тебя о ней, пока ты не поднимешь

свой зад и не сделаешь что-нибудь.

Дерек покачал головой.

— Это что обещание?

— Однозначно.

Дерек улыбнулся впервые за несколько недель.

— Отлично. Продолжай спрашивать и возможно в какой-нибудь раз я послушаюсь тебя.

— Послушаешься,— ответил Маркус. — И еще поблагодаришь меня за это.

Было после восьми вечера, когда раздался звонок в дверь. Лондон предположила, что

возможно это ее мать или Джоанна, поэтому не стала особо беспокоиться о своем

внешнем виде, но посмотрев в глазок, поняла, что это были не они. У нее на крыльце

стоял Камаль Масри, посол Египта собственной персоной. Она поежилась, задаваясь

вопросом, что он мог хотеть от нее, она же больше не встречалась с Дереком.

Лондон дернула ручку, открывая широко дверь. Раньше он пугал ее своими словами, но

тогда у нее был роман с Дереком, сейчас же у нее ничего не осталось, и она понимала, что

запугать ее он уже не сможет — все итак было известно широкой общественности. И

потом она устала бояться, устала прятаться.

— Да?— спросила она, стоя в дверях и скрестив руки.

— Могу я войти?

Она внимательно посмотрела на него. Ей бы очень хотелось послать его куда подальше,

но он мог сообщить ей что-то о Дереке, а она очень хотела бы что-то узнать о нем, хоть

крохи, поскольку так и продолжала мечтать и думать о нем постоянно.

Она кивнула Камалю, приводя его в свою гостиную.

— Я бы предложила вам присесть, но не думаю, что вы задержитесь здесь надолго,—

сказала она.

Его губы превратились в тонкие полоски.

— Признаю, заслужил такое обращение, — ответил он. — Я был груб и приношу свое

чистосердечное извинение.

Она скрестила руки и коротко, резко кивнула, показывая, что он может продолжить.

Он вздохнул.

— Я добрых пятнадцать лет был правой рукой Дерека. Я поддерживал его на футбольном

поле, на уроках в университете, в драках в барах и в политических кампаниях, и да, не

часто, с женщинами.

Лондон зыркнулана Камаля, который глуповато улыбнулся.

— Такова моя вторая натура— защищать и оберегать его. Я провел много лет в этой

стране, вдали от моего народа и моей культуры. Моя большая семья в Египте, я второй

сын. И по поводу меня имеются высокие ожидания, но они не включают в себя мой

родной дом, мой старший брат исполняет ему отведенную роль. Моя работа— это еще

больше поднять репутацию семьи в мире, под эгидой имени Масри по всему миру,

насколько я могу. Мой отец создал империю, и мое место в этой империи подразумевает

находиться в США, это хороший пост, но иногда одинокий.