Но сколько бы его кишки не скручивались от потери бизнеса, его собственной репутации

и его влияния, они скручивались еще сильнее, когда он думал о потере Лондон. Ночью он

просыпался, мечтая зарыться в ее волосы, почувствовать ее кожу, увидеть ее глаза. Он

почти ощущал, как его член входит в ее шелковистые складки, почти чувствовал вкус ее

терпкойкиски на своем языке. У него в голове слышался ее голос, а ее лицо он видел в

зеркале. Он старался ее возненавидеть, но не мог, он мог только скучать по ней.

Каждое утро он просыпался, разбитый от бессонницы, охваченный сомнениями, с

синякамипод глазами. Он бегал, чтобы нагрузить тело и ум, проводил спарринги по

несколько часов, оставался в офисе допоздна, пытаясь найти новых клиентов, составлял

письмадавним контактам, пытался найти новые и более эффективные способы, чтобы

закрутить свой собственный сюжет. Это был единственный способ, чтобы справиться с

щемящей болью, которая вырыла яму у него в животе, и постоянно отдавалась в груди,

когда он опять видел ее, стоящую на тротуаре в Дюпон-Серкл и говорящую своими

глазами, что она лгала о единственном, что действительно имело значение, своей

лояльности к нему.

— Мы когда-нибудь поговорим об этом?— спросил Камаль,пока они скакали на

спарринге, несколько недель спустя, как он узнал о личностиее отца. Двое мужчин

постепенно налаживали свои отношения. Камаль сделал первый шаг, попросив совета у

Дерека с одним делом в посольстве. Дерек ответил взаимностью, пригласив Камаля в их

любимый спорт-бар посмотреть футбол команды США в отборочном матче чемпионата

мира. Футбол помог вернуть отношения, но спиртное помогло еще больше, и теперь у них

происходило третье «свидание», как в шутку называл его Тиг. Однако они впервые

затронули эту тему, которая тогда встала между ними.

— О чем тут можно говорить? Ты оказался прав, она меня обманула. Ты выиграл.

Камаль опустил руки в перчатках и сорвал с головы шлем.

— Черт!— рявкнул он. — Ты думаешь, что я должен получать от этого удовольствие?

Дерек пожал плечами.

— Так, вот нет. Последняя вещь, которую я хотел был для тебя, получить твое

растерзанное сердце, не говоря уже о распятии в прессе. Ты же на самом деле не думаешь,

я что когда-либо хотел, чтобы тебя называли предателем и угрозой национальной

безопасности, не так ли?

Дерек указал ему на головной убор, предлагая надеть, чтобы продолжить спарринг,

подпрыгивая и стараясь раскрыться, чтобы сделать удар.

— Это уже не столь важно, — сказал Дерек. — Что сделано, то сделано, и я готов

вернуться к жизни и забыть, что это когда-либо было.

— И ты думаешь получиться?— поинтересовался Камаль.

— Я не знаю, но чертовски уверен, что попробую.

— Мне кажется, ты совершаешь ошибку.

— Ты всегда так говоришь, — поморщился Дерек, как Камальдвинул его по левому плечу.

— Потому что так и есть. Да она обманула тебя, но это был совсем другой обман, нежели

я думал первоначально, — он дернулся вправо и увернулся от одного из знаменитых

апперкотов Дерека.

— Она обманула тебя не потому что пыталась использовать тебя. Она обманула, потому

что боялась потерять... тебя.

— Ну, в одном она была права— она потеряла меня. Но думаю, ты преувеличиваешь ее я

видно мало интересовал.

Камаль покачал головой.

— Нет, не преувеличиваю.

Дерек схватился за грудь, которая покалывала. Камаль замер, поняв, что это не от

спарринга.

— Все прошло, ничего уже не вернешь. Любит она меня или любила, я не знаю, но знаю,

что она разрушила кампанию, которую мы готовили в течение восемнадцати месяцев. Она

разрушила мою безупречную репутацию, она разрушила шанс Мелвилла пойти выше, чем

Сенат. Черт, он даже не переизберется на второй срок в Сенат теперь, — апро себя он

подумал, что она разрушила его для любой другой женщины.

Камаль остановился.

— Думаю, что Мелвилл и его тесть тоже приложили к этому руку, — он начал перебирать

ногами, пытаясь поймать Дерека врасплох, ударив его по бицепсу, оказалось по-