Дерек услышал вздох и повернулся, чтобы взглянуть на Фаррах, на лице которой

отразился шок. Он повернулся к ней, и следующий вопрос репортера выстрелил ему в

спину.

— Он пишет письма своей дочери? Может звонит?

Мать твою. Дерек с трудом боролся с желанием ударить этого ублюдка и покончить со

всем раз и навсегда.

— Что за черт побери ты несешь?—хмурясь на парня спросил Дерек. — Ее отец умер.

— Нет, не умер. Правда, Фаррах?— закричал репортер. — Отец вашей дочери ведь не

умер? На самом деле, в прошлом месяце он был обвинен международным судомза

военные преступления уже в десятый раз, не так ли?

У Дерека скрутило живот. Он повернулся к Фаррах, которая прикрыла руками рот и

смотрела на него глазами, наполненными ужасом, постоянно при этом качая головой. Его

мысли крутились, опережая одну другую, создавая полный бардак, он решил повернуться

назад к репортеру, но увидел Лондон, стоящую в нескольких шагах на тротуаре с белым

лицом иподжатыми губами. Она смотрела на него, не мигая. Его сердце совершило

ударсначала один, второй, потом он глубоко вздохнул, опять начиная поворачиваться, и

его ослепила очередная вспышка фотокамеры, и он понял, что это правда. Все было

правдой.

— Пожалуйста, Дерек,— плакала Лондон, выбегая за ним из дома. Он был не приклонен,

решительным шагом направляясь к своей машине.

— Дерек, позволь я все тебе объясню, — она бежала, едва поспевая за ним, и радуясь, что

не надела сегодня шпильки, на ней были балетки и джинсы.

Ее сердце колотилось, кожа зуделаи у нее было такое чувство, что она разваливается на

части. Дерек стоялу машины, положив руку на водительскую дверь, она наконец догнала

его.

— Дерек!—схватившись за лацкан его пиджака, словно цеплялась за жизнь, она заглянула

в ледяные глаза. Да, теперь он смотрел на нее ледяным взглядом, и она с потрясающей

ясностью поняла, что этот мужчина был ее Дереком, который когда-то смотрел на нее с

нежностью.Перед ней стоял совершенно другой человек, и она боялась, что ее Дерек ушел

от нее навсегда. — Позволь мне все тебе рассказать, что на самом деле произошло, то, что

мне самой известно, и почему я не рассказала тебе раньше.

Он стоял неподвижно, словно превратился в камень, и в этот момент она готова была

поверить, что его сердце тоже окаменело. Его взгляд ничего не выражал —ни любви, ни

сожаления, ни тоски. Было такое чувство, что его любовь к ней прошла, именно в тот

момент, когда он, стоя во дворе, услышал ее секрет, который она так охраняла.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала? —тихо спросил он.

Она быстро кивнула несколько раз.

— Мы можем сообщить, что ты ничего не знал, что это всего лишь моя вина, и я никогда

не встречалась с этим человеком.

— Это правда?— спросил он, слегка наклонив голову в бок, как бы оценивая ее ответ. —

Это правда, что ты никогда не встречалась с ним? Мне трудно уже поверить, что правда, а

что нет.

— Я практически никогда не встречалась с ним,— поправилась Лондон. —Мне было

только два года на тот момент.

— Так ты могла бы встретиться с ним потом, — покачал головой с отвращением Дерек.—

Как ты могланичего не рассказать мне? Как ты могла позволить мне пустить всю мою

жизнь коту под хвост ради тебя, и не сказать, что ты— дочь человека, которого называют

Гитлером XXI века?

Она насторожилась.

— Я занимаюсь политикой, ради Бога. В стране, которую осаждают исламские

террористы. Вся моя сознательная жизнь была посвящена утверждению демократии и

защите свободы. Я имел вход в узкий круг выдающихся лидеров западного мира, которых

мне довелось узнать.

Он опустил голову, его поза была усталой и побежденной.

— В моем мире— патриотизм и верность своей стране— это все. Никто никогда не

сомневался в моей любви и к патриотизму моей стране.

Он вздохнул, а Лондон со страхом смотрела на него.

— Я никогда не мог предположить, что настанет такой день, когда встанет вопрос о моей