к югу от Шарлотсвилля. Представляет собой эталонный пример раннего американского классицизма и

памятник Всемирного наследия (с 1987 года). Усадьба стоит на гребне 264-метрового холма, отсюда

происходит е название, означающее по-итальянски «пригорок». Усадебный дом был заложен

Джефферсоном в 1769 году по собственному проекту, навеянному рисунками Андреа Палладио. По

сторонам господского дома простирались две длинные террасы в форме буквы L, которые скрывали от

глаз гостей кухню, прачечную и прочие подсобные помещения, где жили и работали рабы-негры). Много

лет прошло с тех пор, как он посещал такие места, которые представляли гордость и

ценность для любого американца,откуда и началась история его народа, откуда и началась

история великих людей государства.

Он наклонился вперед, поставив локти на колени, вдыхая свежий ночной воздух,

продолжая ждать. Он заметил ее еще издали, его сердце остановилось.

— Ты пришел,— тихо произнесла она.

— Да, пришел, — он стоял, переступая на крыльце. Она подошла ближе, они могли уже

протянуть руки друг к другу и дотронуться, но оба продолжали стоять,с восторгом и

радостью смотря друг на друга, не в состоянии не двигаться и не говорить.

— Боже, я так скучал по тебе,— выдохнул он, проходясь подушечками пальцев по ее

щеке.

— Ты видел интервью, — сказала она, тихо вздохнув от его прикосновения.

— Да.

— И что ты думаешь?

Он смотрел на нее голодными глазами,разглядывая ее шелковистую кожу, блестящие

волосы, выпирающие скулы и крохотную впадинку в центре верхней губы. Он смотрел на

нее так, словно его морили голодом, и он понял, что если будет смотреть на эту женщину

каждый день всю свою оставшуюся жизни то, сможет возможно удовлетворить свой

аппетит. Если бы он слышал ее голос, касался ее кожи, знал о чем она думает (в течение

многих десятилетий) эта была бы малая толика того, чего он больше всего хотел. Он

безумно хотел провести остаток своей жизни напиваясь ей, чтобы жить.

— Ты выйдешь за меня?—не с того не с сего спросил он вдруг.

Она широко раскрытыми глазами уставилась на него.

— Что?

— Выйди за меня замуж, — сказал он, обхватывая ее за шею и привлекая ближе к себе. —

Меня вдруг посетила эта мысль, не знаю, почему я думал, что смогужить без тебя. Я не

могу жить без тебя. Я смогу выжить, но по-настоящему жить без тебя не смогу. Я так

люблю тебя, единственное, о чем думаю, мечтаю, желаю— это ты. Я хочу видеть тебя,

слышать, прикасаться, чувствовать. Ты. Слишком. Важна, Для меня.

Она громко всхлипнула и моргнула, прежде чем ее губы расплылись в улыбке, а глаза

засветились.

— Ты серьезно? Несмотря на то, что я сотворила с тобой? После того, как я предала тебя,

и ты потерял почти все?

Он наклонил голову и прислонился своим лбом к ней.

— Я знаю, ты не хотела причинить мне боль. Мне нужно было временя все понять, но

твои слова, сказанные сегодня, мне были просто необходимы. Твои просто совершенные

слова.

— Какие слова? — спросила она. — Я многое, что говорила сегодня.

Он усмехнулся, нежно поцеловав ее в губы.

— Я люблю тебя.

— Ой, эти слова.

— Да, эти.

Она придвинулась на шаг вперед и обняла его за талию под пиджаком.

— Я действительно люблю тебя. Очень сильно, сверх меры, за пределами этой жизни. Я

люблю тебя.

Он подхватил ее на руки,почувствовав ее изгибы, она была настолько реальной, и он

собирался сделать ее своей. Он уже познал каждый дюйм ее тела и собирался вспомнить

каждый дюйм, боготворя ее.

— Ты так и не ответила мне,— сказал он, пока они возились с ключом в двери.

Но прежде чем она смогла ответить, белый пушистый тявкающий шар приземлился ему

на ногу. Он остановился на полпути в холле и посмотрел вниз, пока Кингмейкер

подпрыгивая, в тщетной попытке пытался допрыгнуть до своей хозяйки.

— Что...это?— засмеялся Дерек, приподняв вопросительно бровь и посмотрев на Лондон.

— Кингмейкер, — улыбаясь ответила она.