Он вернулся в дом своей тётки лишь спустя долгие недели, когда на ледяном берегу Рина его, уже больше мёртвого, чем живого, нашла девушка-стригой и, пожалев, превратила в себе подобного.

Верити он нашёл в самом дальнем углу, замёрзшую и голодную. Тётка не считала нужным кормить бесполезную слепую девушку. Киннану она не обрадовалась – в городе уже все были в курсе, что его судили за убийство и собирались казнить. А вот Рити, бледная, худая и истощённая, даже расплакалась от счастья.

Спустя пару дней Верити, будучи уже стригоем, открыла глаза и впервые в жизни посмотрела прямо на него.

Почему Кин никак не решался рассказать обо всём Скарлетт, он и сам не понимал.

– Гэбриэл, я ухожу, - Верити показалась из спальни, надевая через плечо объёмную чёрную сумку, - в кухне не включай горячую воду, кран сломан. Когда твоя подруга выйдет из ванной, скажи, что пару дней у неё могут быть странные сны. Это нормально, пусть спать ляжет на диван под этой штукой.

Рити не глядя указала на висящий на люстре Ловец Снов.

– Что, правда работает? – фыркнул Кин.

– Иногда, - Рити невесело улыбнулась и вышла, захлопнув дверь. Скарлетт показалась из душа спустя минут десять. Выглядела она превосходно, гораздо лучше, чем за всё то время, с тех пор, как они снова встретились. Короткие волосы были собраны заколкой на затылке; сужающееся книзу лицо без косметики выглядело юным и свежим. Кора была в одной длинной мужской рубашке, и на вопросительный взгляд Кина она только фыркнула:

– Осталась от кого-то, в ней спать удобно.

– Говоришь как шлюха, - хмыкнул Киннан. При Скарлетт он в выражениях не стеснялся; да она никогда и не обижалась. И теперь она только рассмеялась и, нисколько не стесняясь, открыла пару шкафчиков и достала кофемолку.

– Я, чтобы Райтера позлить, такое вытворяла, что шлюхам и не снилось, - легко признала Скарлетт, насыпая зёрна в кофеварку, - а куда Верити ушла?

– Работает она, - помрачнел Киннан, - поняла уже, наверное, Рити целительница. Раз в неделю назначает встречу, к ней приходят люди, которых она сама выбирает, и она их лечит.

– Я видела, у неё кровь. Это тяжело, да?

– Да, вернётся полумёртвая, - совсем уж хмуро кивнул Киннан, - потом всю неделю отходить будет, а потом всё сначала. Я ей пытался говорить, что она сама себя убивает. Но нет, упёрлась, твердит, что хочет людям помогать, и что она сама, считай, мёртвая.

– Она тебя винит в том, что стала такой? – на секунду отвернувшись от плиты, спросила Кора.

– Нет, не думаю… Она ведь слепой была, с рождения. Теперь видит. Думаю, цена за это невысока.

Скарлетт чуть улыбнулась и, протянув руку, взъерошила его волосы.

– Но она выглядела нормальной, когда с тобой ругалась, - хихикнула Кора, - значит, и правда всё хорошо?

– Увидишь, когда она придёт. Я не знаю, как она одна живёт, но меня она видеть не желает.

– Почему?

– Она меня винит, но не в том, что я её обратил, - коротко сказал Кин и этим ограничился, надеясь, что Скарлетт не станет расспрашивать дальше.

– Знаешь, Киннан, мне кажется, мы не сможем здесь оставаться долго. Теперь, со всеми этими базами данных… - Кора прервалась, чтобы налить кофе, но Кин и так понял, о чём она. Он и сам работал с компьютерными технологиями и понимал, что князь Николас с относительной лёгкостью сможет пробить его имя и узнать о Верити.

– Останемся тут на день, потом поедем. Если даже они выйдут на Рити, то ничего тут не найдут. Да и Верити не рада мне.

– В чём она тебя обвиняет? – всё-таки спросила Скарлетт и добавила с долей ехидства, - Гэбриэл.

– Не начинай, - буркнул Кин, - ненавижу это имя. И вообще, раз уж мне всю ночь вести машину, я пошёл спать. Кстати, Рити сказала тебе лечь под той штукой на люстре, чтобы кошмары не снились.

– Не поможет, - пробормотала Кора, - я ещё посижу, выпью кофе.

Кин кивнул и отправился в спальню.

***

Скарлетт заснула прямо за широким кухонным столом, уронив голову на руки. Последней мелькнула в мыслях слабая надежда, что сегодня никаких снов не будет.

Вспышка боли выворачивает сознание. Ещё десять минут назад её волновала какая-то мораль, какие-то нравственные принципы. Теперь всё исчезло, кроме дикой боли.

Её хватают за волосы и поднимают; сквозь прилипшие к мокрым щекам пряди она видит лицо – красивое, с острыми хищными чертами.