Ну не может же быть что-то настолько страшное и непобедимое, как Ложка намекает. Справятся как-нибудь общими силами, как справились с маньяком и лесовиком. В крайнем случае, просто убегут - только их и видели, подумаешь, замок! Хотя это, конечно, уже не серьезно. Скорее просто выдержат небольшую осаду или вроде того... Ложка достаточно умен, чтобы вывернуться из чего угодно, и образование имеет соответствующее. А Васка поможет.

Все поженятся, а Васка будет подносить браслеты, и солнышко, и голубое небо, и никаких тебе проблем, полное взаимопонимание. И Фылек закончит рыцарскую школу с отличием, но на войну не поедет, потому что она кончится.

Замечтался настолько, что чуть не запнулся о Кирочку, которая появилась как из под земли, и тут же схватила его за руку. Васка досадливо поморщился: Ха, ну за что ему столько детей! Хоть бы один был его собственным, хоть понятно было бы, зачем он с ними возится.

– Я тут подумала.
– Сказала Кирочка.

– Поздравляю.

Васка понял, насколько он устал, раз уж скрывается в розовых мечтах от суровой реальности. Но от суровой реальности не скроешься, вот она, в лице Кирочки. Открывает рот, полный треугольных зубов, чеканит:

– Кроме твоего брата убить труп было некому.

– Ха-свидетель!
– Простонал Васка, - Ну вот только-только исправилось настроение... Видишь, Кирочка, вот это вот солнышко? Вот этих вот птичек? Они щебечут о любви, а ты...

– Сейчас поздняя осень.
– Фыркнула Кирочка.
– Они щебечут о том, что хотят жрать.

– ...убила момент напрочь.
– Упавшим голосом сказал Васка.
– Понимаю я. и что?

– Неужели ты не хочешь выяснить, почему?

– Кира.
– Серьезно сказал Васка, - Пойми, если мой брат, подававший огромные надежды законник, а ты должна бы знать, что законники - самые склизкие существа в Мире, сам не захочет мне рассказать, зачем он убил труп, то я, безнадежный дубоголовый рыцарь, сам не смогу выяснить.

– А если тебе поможет остроумная русалочка?
– Белозубо улыбнулась Кирочка, - Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, позволь мне поучаствовать в расследовании!

– Каком еще расследовании?

– Ну и ладно.
– Буркнула Кирочка.
– Но ты не сможешь закрывать глаза вечно. И тогда ты обратишься к кому? Правильно, ко мне, потому что твоя Ковь влюбилась в Ложку по самые по уши, и не в состоянии относиться к нему критически, во-о-от!

– Что-что она сделала?
– Васка даже остановился.

К воплощению розовых мечт в реальность он почему-то оказался не готов.

– Ну, я подумала, почему она себя так странно ведет, да? И немножко с ней поговорила, а еще последила, и я тебе говорю, влюбилась! Потому так на руках его зависала, что влюби-и-илась!

– Кира.
– Сказал Васка медленно.
– Когда ты за ней последила? Около трупа? Извини, но вряд ли там вообще можно было что-то увидеть.

– Хочешь сказать, что русалки - неисправимые романтичные дурочки?

– Заметь, не я это сказал.

Кирочка закатила глаза.

– и этот человек только что загибал мне про птичек! Ну тебя. Все равно меня не остановишь.

– Главное, помни, как он метает ножи!
– Крикнул Васка в ее стремительно удаляющуюся спину.

Удержать ее он не пытался.

Попробуй, запрети что-то ребенку, даже если формально это уже и не совсем ребенок. Ну нет, это верный способ раззадорить ее еще больше. Пусть делает что хочет, вдруг и правда узнает что-нибудь полезное? А он, если что, сделает вид, что он тут не при чем.

И правда, может сработать.

Почему бы не попробовать?

Уже пять дней Ковь валялась и поплевывала себе в потолок.

Оказывается, если ты бедная, несчастная, завалила упыря и очень переживаешь по этому поводу, то у всех остальных разом просыпается совесть. И Кирочка комнату прибирает - любо-дорого, и Фыль вон яблок где-то натырил целый мешок. И даже Васка как-то внезапно освоил готовку, хотя сколько Ковь его помнила, все делал вид, что не умеет, а при попытках Кови научить его хоть кашу варить бесстыже жег крупу... а уж как у него взрывались яйца - это просто песня была... Сначала медленно, гулко: бах, бах, бах, а потом остальные друг за дружкой бахбахбабабах! Ковь как будто снова выпихнули на полигон к боевикам, она чуть не поседела - а это Васка яйца в чугунок закинул и на огонь повесил. И, главное, потом смотрел такой хитрющими своими карими глазами и тянул: "Я все сделал как ты сказала.... Что? Вода была нужна? А я не зна-а-ал... Ну, не дается мне готовка, не мужско-о-ое это дело". Ничего, в замке ему, видимо, родные стены помогли: с третьего раза и суп неплохо вышел, а кашу этот гад наверняка еще в Кьяксоне освоил. Все те три вида, которые воины в походах едят. Там-то баб не было.

А обе неудачные попытки супа Ковь прямо в окошко и выливала, она в растрепанных чувствах, что чужие жалеть, из вежливости давиться? У Васки на то чужие дети есть - не свои, не жалко.

А Ковь держалась на яблоках. Хорошие яблоки, хоть и мелковаты, да и надоели до оскомины... К тому же, Васка их как-то, забывшись, ранетками назвал, и Ковь заподозрила, что объедает Шалого. Как-то даже не определилась, как к этому относиться - Фыль же от чистого сердца, все-таки...

А еще Васка у Кови еще вечером первого дня тактично отобрал, мол, что-то у тебя, бедная, ручки дрожат, давай-ка я подержу, а так потом Кирочке передал и теперь они ее по очереди пеленают. В основном, конечно, Фыль - Кирочка из него веревки вьет. А Эха даже не протестовала - предательница!