– Киру Дитьерлих.

– Так ее не существует.
– Хохотнул Ха.
– Она даже не мертва - ее просто давно уже нет. Кого ты хочешь воскрешать, а?

– Как это, нет?
– Опешил Васка, - А кто тогда носит это имя?

– Та, кому по наследству досталось тело? Но у... нее нет на него прав.
– Доброжелательно просветил Ха.
– Потому-то они и гниют. Я не очень долго думал, когда их создавал. Раз-раз - и мясо пошло жрать другое мясо. Был юн и циничен, знаешь ли. И все было просто. Всякие природные духи - это одно, но нежить... Никак.

– Я не...

– Ты когда-нибудь росток яблони с большими, красивыми, вкусными яблоками... породистой такой... на пенек от дикой яблони садил?
– Спросил Ха, - Это называется... то ли привой, то ли подвой: но какая разница? Так вот, твоя Кирочка - такой росток. Даже не так: она оторванная от настоящей Киры Дитьерлих веточка, а потом саму Киру срубили и посыпали солью; веточка осталась и выжила. Ей, можно сказать, повезло умереть совсем мелкой. У мелких души живучие, как печень.

– Как... что?

– Отращивают себе все недостающее, если хоть что-то осталось!
– Рявкнул Ха и добавил уже мирно.
– Не пойми меня неправильно, она мне нравится. Забавная девчонка. Только вот... поздно ты просишь.

– А когда было не поздно?

– Ну, лет...
– Ха задумался, старательно загибая пальцы и шевеля губами, - Да, лет одиннадцать назад. Одним погожим весенним днем. Вот тогда было не поздно. И, главное, никакого бога не надо! Хотя нет, тогда ты бы спас Киру Дитьерлих, и река не смогла бы породить свою тварь. Упс. Вот ведь казус, та Кира, которую ты знаешь, мертворожденная, и стремится к тому, чего никогда не знала! Смешно, а?

– Ха, ты ж будешь не в обиде, если я тебя ударю?
– искренне спросил Васка.
– Ну очень хочется.

– Рука отсохнет!
– Поспешно сказал Ха и отодвинулся, - Отсохнет, так и знай!

Васка разочарованно вздохнул.

– Раз уж мы о яблонях...
– Начал он осторожно.

– Никаких яблонь!
– Категорично рявкнул Ха.
– У тебя целый Лес проблем, а ты все о яблонях. Да как ты вообще дожил-то до своих лет, такой однозадачный? Да еще и расплодился: две дочери, сыночек - и хоть бы кто знал, на кого похож их папочка!

– Что?

– Ты хочешь узнать об этом побольше?
– Оживился Ха, - Ну так слушай...

– Нет.
– Перебил Васка.
– Это не мое желание.

– Как не твое? Все трое - твои!

– Это не то, что я хочу пожелать сейчас.

– Ты эту болячку от брата подцепил?
– Скривился Ха.
– Ну нельзя же пытаться играть с формулировками при мне! Я ж зверею, заигрываюсь, забываю, что я сегодня добрый. Не искушай меня, а?

– Кто кого искушает.
– Буркнул Васка.
– Я со всеми проблемами разберусь как-нибудь сам; Ковь откроет глаза и разнесет любую камеру, куда бы ее не заточили похитители. Они просто не знают, с кем связались. Брат о своей немоте пусть как-нибудь со своим богом договаривается. А вот Ки...

– Не сможет твой брат ни о чем с Солнышком нашим договориться.
– Перебил Ха.
– Это ты мне архиархижрец, а твой брат ему - так, букашка подданная.

– Кто я?
– Васка замер, потрясенный.

– Архиархижрец. На вершине пирамиды. Снизу там всякое рванье, отребье и смерды, голь перекатная. Их я тоже люблю, и, как приходит их время, по затылку глажу, но ты... Ты хотя бы грамотный и сам мне клятвы давал. Не в обмен на жизнь, не в жажде наживы... Хотя... Можно ли назвать жаждой наживы желание сэкономить?
– Ха склонил голову на бок, - Не хочу думать! А еще ты живой, в отличие от архижреца. Он упырь.
– Поделился сокровенным Ха.
– Так что...
– Посмотрел ласково, - Ты мой архиархижрец и никуда ты от этого не денешься. Хочешь, с архижрецом познакомлю и вся нечисть тебе кланяться будет? Ну, та что разумная... и верующая... ну, не вся - некоторые... иногда.

– Я ж тебе Храм построю, - угрожающе сказал Васка.

– Ой, я давно мечтал. Значит так, хочу витражи из Гелликена. Что хочешь делай, но я хочу витражные окна, знаешь, из разноцветных таких кусочков, чтобы типа мозаика. И...

– Не хочу. Что, как какой-нибудь герцог побогаче решит тебе поклониться, так сразу и архиархиархижрец появится?
– Фыркнул Васка презрительно.

– А может и появится, если мне его герцогская морда по душе придется. Но пока что я тебя не спрашивал, хочешь ты или нет. Ты, может, с архижрецом и не знаком, но он с тобой - еще как. И остальным визиты нанес, он мужик ответственный, как напьется и в разум войдет. Думаешь, чего лесовик побегал-побегал кругами и успокоился? Так он, к вашему великому счастью, ярый традиционалист. Где дочь Лесу - там и в Ха верят... Откажешься от сана - он с радостью вцепится вам в глотку... Оба вцепятся. Так-то лесовик думает, что его дочь у великого человека воспитывается.
– Ха хихикнул, - Так что передай Кови: все грибы в лесах - ее, все травы - ее, весь Лес ей в ноги кланяться будет, за то, что так дочку одного из хозяев пристроила, к...
– Тут Ха снова расхохотался и закончил свою мысль только минут через пять, вытирая слезы, - архиархи... умора! Жрецу.

Васка задумался ненадолго, а потом опять, упрямо:

– Так раз уж мы тут о яблонях... и Лес мне не грозит...

– Ну что, что ты предлагаешь?
– Всплеснул руками Ха, - Вот что ты от меня хочешь? Все, что я могу - махнуть их с Милой телами! С живой Милой. Той, что с твоей Ковью в одной Школе учится. Той, что короткие платья носила. И тогда та, что ты называешь Кирой - она, конечно, вырастет. Но захочешь ли ты эту цену платить? Ты же не один ее платить будешь.

Глаза без зрачков потускнели. Сам Ха склонил голову в печали. Он добавил тихо: