Васка сел прямо на дорогу, уткнулся лбом в руки. Потер виски.

– Я, кажется, забыл... Амулет.
– Сказал он после невыносимо долгой паузы.
– Призыва... сестер.

– К лучшему...
– Выдохнула Ковь.
– Может, повезет кому... Как забыл! Как можно было его забыть, чтоб тебя?!

– Отдал Фылеку, чтобы он к синяку приложил.
– Васка пожал плечами, - А потом, знаешь, Люта... коза... Спешка... Как-то так. Извини.

Фылек... Забыла и забыл - лишь бы сложилось в "повезло".

– Квиты. Мы же теперь... Не сможем... дальше?

Васка резко встал, подошел к коню, погладил Шалого по точеной морде.

– Нам все равно пришлось бы где-то зимовать, Ковь. Не извиняйся.

Дальше они ехали в молчании.

Ночью к костру вышли двое.

Васка узнал в них Фылека и Кирочку. Фылек снова отворачивал голову, а Кирочка не скрывала своего недовольства.

– Какого! Вы... Я погибнуть могла!
– Рявкнула она, - Совсем совесть поимели? Сами бросили - маленькая девочка разгребай, да!?

За спиной у Васки встала Ковь, дошла нетвердым шагом до Кирочки. Сползла - именно сползла, на колени, ухватила ее за руки.

– Как?

– Как, как!
– Всхлипнула Кирочка, - Я просто... Я... Он заплатил цену. И я...

– Фылек.
– Перебил Васка жестко.
– Повернись другим боком.

Тот неохотно повернул к нему голову: на месте правой глазницы зияла не слишком аккуратная дыра. Приложил амулетик... фингала и правда больше нет.

Кирочка зарыдала, уткнувшись Кови в плечо.

Фылек протянул амулет Васке - растрескавшийся, как будто покрытый вековой пылью. Вряд ли он еще хоть на что-то годен.

Ну что же. Зато Васка теперь может ответить на заданный вопрос.

Куда?

Домой.

Даже если для того, чтобы сделать это место домом, Васке придется проломить головой брата каменную стену.

После недавних потрясений дышалось как-то удивительно легко.

Кирочка сказала, что леший пойдет за Фылеком, но ничего не найдет: уходили водой. Ковь не стала выяснять точно, что именно произошло.

Главное, вроде бы, оторвались.

Она смотрела в небо. Там, высоко-высоко, кружила какая-то птица: ни забот, ни тревог, птенцы уже улетели из гнезда...

– Ковь, выходи за меня.
– Как бы между прочим предложил Васка.

– Типа, ты заделал мне столько детей, что теперь просто обязан на мне жениться?
– Меланхолично спросила Ковь.

На это спокойствие ушла вся ее выдержка. Вообще ничего не предвещало подобных внезапных предложений. Хотя... он как пришибленный после объезда из Гелликена, кто знает, что он там себе надумал?

– Кто еще кому заделал!
– Возмутился Васка.

Эха на его руках протестующе пискнула, как будто догадалась, что речь зашла о ней.

Фылек пришпорил своего конька, чтобы оказаться поближе. Ковь привстала на стременах и лениво щелкнула мальчишку по лбу.

– Уши не грей, тут взрослые разговоры разговаривают. Знаешь что? Забирай-ка Кирочку и скачите-ка отсюда. Погуляйте.

– Вот всегда-а-а так.
– Заныла Кирочка, которая до того буквально не дышала, притаившись за спиной Кови: надеялась, наивная, что про нее забудут, - как взрослые разгово-о-оры, так детей прочь! Мы требуем оставить нашего представителя!

– Тоже мне, дите.
– Добродушно хмыкнула Ковь.
– Оставим, как не оставить. Вы с Фылеком скачите себе, резвитесь, а Эха вас... попредставляет. Потом спросите у нее, что да как.

– Ну ты же не серье-е-езно!

– Еще как серьезно.
– Поддержал Ковь Васка.
– Смотрите, какое у вашего представителя лицо сердитое, еще немного помедлите и она ничего вам не расскажет.

– Фыль, ну скажи-и-и им!

Фыль, что, впрочем, совершенно неудивительно, высказываться не спешил. Ковь заметила беспокойство на лице Васки: с тех пор, как мальчишка их догнал, он не сказал ни слова. Кирочка тоже не торопилась делиться произошедшим, все, что из нее удалось выцедить - только первые ее слова про плату...

То, что молчаливость мальчишки связана с его приобретенной одноглазостью, было очевидно. Но узнавать детали Ковь не собиралась: ей хватало возни с обработкой воспалившейся раны, не хватало еще вскрывать гнойник в его душе. Пусть этим Васка занимается.

Кирочка покорно пересела к Фылю, ухватилась за его пояс и попросила:

– Ну, резвиться, так резвиться, давай галопом? Пожалуйста-пожалуйста, я крепко держусь!
– Как будто и вправду была маленькой пятилетней девочкой, упросившей брата покатать ее на лошадке.