Нахватался Васка у Кирочки детского лексикона. С Эхой гугукает с удовольствием. Фыля растормошить пытается... А чем дальше едут, тем громче говорит и натянутей улыбается.

– Я не спрашивала, но... куда мы едем-то? Где это твое "безопасное место"?
– Спросила Ковь, догадываясь, впрочем, что будет ответом.

Не зря же Васка про брата заговорил. Да и про свадьбу, в общем-то.

– Домой. Ко мне домой.

Они немножко помолчали.

– Не мое дело, конечно.
– Первой не выдержала Ковь, - Но сколько с тобой... работаю? Путешествую? Не важно. Ты мне так и не сказал, почему с братом поссорился.

– Все просто.
– Ответил Васка, - Сначала он исчез. Я доучивался в Треххрамии - это рыцарская школа, знаешь, оттуда с титулом выходят... можно, конечно, по старинке, в оруженосцы, служить-служить и получить меч напрямую от сюзерена, но отец хотел, чтобы я выучился грамоте. Он был амбициозен, мой отец, и ценил образование. Поэтому отправил меня именно в Треххрамие. Это, как ты догадываешься, храмовый комплекс недалеко от столицы. Храмы Старших. Отца-Солнце есть, потом Храм Гарры Отнимающей и Храм Ррахи, богини войны. Все три рядышком стоят, дверьми в одну квадратную площадь, и четвертый угол - пустой, через него телеги заезжают, всадники, кареты, дорога там...

– Богини любви. Ррахи если.
– Машинально поправила Ковь.

– и любви тоже, - согласился Васка, - но для рыцаря важнее война.

Ковь пожала плечами, продолжай, мол, я в таких тонкостях не разбираюсь.

– До того как пропал, брат учился в Столице. Блистательное образование, по судейской, знаешь, части. Я-то что, я-то до двенадцати в замке болтался, но братишка старший, ему отец очень хотел дать самое-самое наилучшее образование, которое только мог дать при нашем-то уровне дохода, так что в десять лет он уехал в какой-то корпус... не помню, чего. Он старше меня на пять лет, так что в детстве я его почти не помню, да и... ему всегда было со мной скучно. У нас еще и каникулы не совпадали...

– То есть вы почти не знакомы?
– Удивилась Ковь.

– именно. Фактически мы разговаривали пару-тройку раз в год, случайно. "Передай солонку, дорогой братец", - Передразнил Васка, - "Конечно, дорогой братец, с превеликим удовольствием, дражайший братец!" "Не видели ли вы моего песика, братец?" "Мне кажется, он зарывал что-то вон в ту клумбу, братец, идите в сад и ищите!" - В голосе Васки звучала какая-то детская обида.

– А еще ты любил собак - а он кошек, и если бы вам пришлось сосуществовать вместе, вы поцапались бы в первый день. Но потом бы обязательно помирились. Нормальные братские отношения: у меня трое братьев, я знаю, о чем говорю, - успокоила Ковь.

– Ага. Обязательно. Но, к несчастью не пришлось.
– Мрачно согласился Васка.
– Отец заболел, все деньги уходили на оплату учебы и лекарств, мы влезли в долги... Потом брат, наконец, доучился, открыл адвокатскую практику. Мы наконец отбились от кредиторов, выкупили замок, дела пошли на лад, даже у отца ремиссия была... Я доучивался, собирался возвращаться домой счастливым служителем Ррахи... Боялся, й-й-йюнец, что теперь, когда у нашей семьи есть деньги, меня откупят от армии и я не смогу покрыть свое имя неувядающей славой.
– Васка махнул рукой, - Потом брат пропал, как в воду канул. Ну, кое-какие деньги оставались, но я все равно выбрал Ха. Вернулся - отец умер. Я похоронил, распустил большую часть слуг...

– Загрустил?

– Некогда было. Спрашивали добро на посевную, я сказал старостам: пусть делают, что хотят, но объяснят, как это работает. Брат знал, а я что... Вон, - Васка коснулся рукояти меча, - Железкой махать умел. Молитвы читать. Разобрался кое-как, тут гонец в мыле: очередная войнушка с куксами. Я к тому времени уже понимал: либо войнушка с куксами, либо я смогу хотя бы на налоги наскрести и надел сохранить. Как-то поохладел к подвигам и воспылал к репе, да... Взял парнишку за грудки, сказал: я, конечно, пойду, но и ты только попробуй мое письмишко до командования не донести. В письме расписал: так и так, один, брат пропал уже год как, денег нет, наследника нет, пощадите древний рыцарский род... ну или хотя б освободите от налогов.

– Что, сработало?
– Ахнула Ковь.

Вроде и знала, чем все кончится, а все равно почему-то переживала.

– Год письмо шло... может, год читали.
– Вздохнул Васка.
– За это время я поучаствовал во взятии Кьяксона, в осаде Кьяксона, в паническом бегстве доблестных королевских войск из Кьяксона... Молодец, герой, у-у-у, по горло нагеройствовался! Когда стало совсем тошно, письмишко дошло куда надо, брата наконец признали без вести пропавшим, меня отозвали, демобилизовали, вернули в замок, как последнего в роду.

Ковь осенило.

– То есть ты поэтому в рыжий красишься? Вина перед куксами, типа?

– А что, куксы рыжие?
– В непритворном удивлении воззрился на Ковь Васка, а потом хлопнул себя по лбу, - ну конечно, а я-то думал...

– Ты совсем блаженный? Ты же с ними воевал!

– Я же говорю, меня Ха хранил: я участвовал ровно в двух битвах. Сначала мы вернули под крыло короны славный город Кьяксон. Потом куксы вернули тот же город под крыло другой короны... А между этими событиями я просто, ну... знаешь, жил там. Пограничный городок, кочует из рук в руки чуть ли не каждый год. Житель Кьяксона тебе не скажет точно, кто он - кукс или наш. Они это, кажется, по флагу на ратуше определяют... Языка знают два, даже младенцы, и оба для них - родные.