Я даже усмехаюсь: я чувствую его прямо перед собой! Да нет же, я прикасаюсь к нему! А думала, никогда не пойму, как произведенное из песка, оно может быть прозрачным. Не могла представить, что оно "излучает" холод.

В нем, как в реке, я вижу свое отражение. Едва различимое, но мои зоркие глаза видят все, до мельчайших подробностей. Я наблюдаю за тем, как в отражении уменьшается мой зрачок и благодарно зеленеет радужка глаза.

Солнце медленно отступает, оставляя мне лишь мрак Вселенной.

– Нет, нет, нет, - шепчу я, протягивая руки к стеклу и надеясь, что космический корабль замедлит свой ход.
– Нет, нет, пожалуйста...

Последний луч Солнца улыбается в наступающем мраке. Я снова остаюсь одна.

Время идет. Я чувствую это. Только вот не могу понять, прошло пять минут или вечность.

Мы, как и унги, измеряем время годами, часами, минутами... Но у нас есть особое понятие - "эон". Я знаю, что в переводе с греческого языка (но что это за язык?) слово означает век или вечность. Мы умеем управлять биологическими часами. Благодаря этому мы чувствуем время иначе, чем унги. Для нас оно течет будто бы медленнее. Можно сказать, что эон - это принцип, вера в то, что солнечному подвластно время. Бабушка всегда упоминала о нем, когда речь заходила о гармоничной жизни человека на природе.

А сейчас не понимаю время. Мои биологические часы сбиты с толку. Впервые в жизни.

Унговский холод!

Пытаюсь согреться, зажигая узоры по всему телу.

Происходит какое-то движение. Повинуясь инстинкту, силой воли гашу свои огни.

Меня окутывают смерть и страх. Смерть, потому что жизнь не бывает безмолвна. Страх, потому что смерть.

Не слышу ни одного живого звука. Оглушая, звенит тишина.

Во мраке не различаю силуэтов.

Когда закрываю глаза, ничего не меняется: темнота заменяет саму себя. Только она зловещая. Густая. Отчаянная.

Мое сознание хочет успокоения. Перед глазами возникают образы.

Я бегу с Ноной наперегонки. Ветер дует мне в лицо. Я звонко смеюсь, но даже смех не сбивает моего дыхания. Я сильная, как морская волна. Я быстрая, как луч Солнца. Неуязвимая, как воздух. Свободная, как небо.

Я гашу рисунки. Сижу тихо-тихо, чтобы никто меня не нашел. Совсем рядом кипит жизнь. А я скрываюсь в зарослях хвоща и плауна. В центре поселения. И остаюсь сама с собой. Хотя слышу гул поселения. Люди общаются. А я общаюсь с собой. И с миром. Одиночество - это и есть общение. Только в тишине слышны слова.

Вечер. Мы с Фортунатом подбегаем к одному из Близнецов. На ветвях уже расположились ближние. Они просят Флику рассказать, как живут другие планеты, те, что нам удалось спасти. Флика улыбается и начинает свой рассказ:

– О, милые, они живут!

А ведь в какие-то моменты жизни я была счастлива среди ближних...

Счастлива?

Если бы можно было обмануть себя.

Не была я счастлива. Просто иногда уставала бороться и привыкала подчиняться.

Но я не могла думать о том, что действительно волновало. Теперь в сознании возникают образы, от которых раньше я изо всех сил старалась избавиться.

Я смотрю в зеркало. Яркие синие глаза маленькой девочки всматриваются в меня. Пытаются найти ответ. Тускнеют. Прячутся за слезами отчаяния.

Я маленькая, ухватившись за бабушкину руку, не свожу глаз с неба.

Меня бросили.

За что мне это?

Раскаленное добела солнце поднимается из-за горизонта. Оно покрыто оранжевыми волдырями. Оно готово поглотить всю Землю. Жарко. Душно.

Темные волосы окаймляют смуглое женское лицо. Я не помню точно, как выглядит эта женщина. Но знаю наверняка: она очень красива. У нее синие глаза. Нежно-голубой круг расписан ярко-синими узорами. Небо, утонувшее в океане. Точно такие же глаза были у меня. А этот смутный образ... эта женщина когда-то была моей матерью.

Раздается грохот. Врезается в мир моих грез, как гром среди ясного неба.

По глазам ударяет холодный неестественный свет. И только тогда я понимаю, что это не очередное видение.

Больно открыть глаза. Я прикрываю их рукой. Через несколько секунд они с большим трудом, но все-таки привыкают к свету. Сквозь полуопущенную ладонь я с ужасом смотрю на разверзшуюся стену. Ко мне приближается человек. Выглядит он совсем не так, как я, - весь в металле.

Изо всех сил поджимаю ноги под себя, втискиваюсь в металлический угол, поднимаю руки, надеясь хоть как-то защитить себя.

Человек резко опускается на корточки рядом со мной. Мне хочется закричать во все горло. Но в горле ком. Я только тихо поскуливаю, когда он грубо хватает меня за шею. Придвигает к себе. Из ладони унга по моим глазам ножом проходится луч света. Плющ высохший, это что, фонарь?!

Мою шею простреливает резкая боль. Жжется. Защищаясь, мое глупое тело обжигает меня саму. Из раны идет легкий дым.

Я шиплю от боли и с силой отталкиваю мучителя. От неожиданности унг на секунду замирает, а затем на его лице вспыхивает безумная ярость. Он вновь хватает меня, на этот раз за плечо.