У меня один ответ: никак невозможно. Но правительству нравится дурачить народ красивыми легендами и будоражить ленивые умы: а вдруг на Земле кто-то выжил?..

– Думаешь, там кто-то еще жив?
– напрямую спрашиваю я, не скрывая улыбки. От абсурдной мысли Коди и сам усмехается:

– Если бы это было правдой, я бы на месяц освободил холодильник от своих харчей.

Напряжение спадает, когда мы дружно смеемся. По крайней мере, этот разговор в итоге поднял мне настроение.

– Политика всегда была неоднозначна. Понятно, что в сложившейся ситуации хорошо быть не могло. Но в чем я уверен, так это в том, что бога не существует.

Вот и поворот...

Коди уже так меня запутал своей непоследовательностью, что я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. Остается последний запрещенный прием:

– Сегодня ты решил углубиться в философию. Да, практикант?
– я улыбаюсь. И внутренне торжествую.

Так его прозвал один из служащих еще лет восемь назад. Когда Коди впервые пришел в Стеклянный дом, он так боялся и робел, что даже не смог объяснить, что он работник. Настоящий практикант, как потом выяснилось, так не явился, он просто не попал на корабль. Погиб. По ошибке. Не единственный случай.

Прозвище привязалось к Коди. Точно знаю, его раздражает, когда к нему так обращаются, но он еще ни разу нормально об этом не сказал. Мне уж точно нет.

В его глазах отражается смятение. Но он не отвечает. Я радуюсь, что на сегодня исполнил свой долг: мы все обсудили, и можно делать вид, что мы работаем.

Меня всегда смущает двойственность Коди. Странный человек. Сегодня критикует политическую систему, завтра с радостью выполняет поручение проправительственного начальства. Так усердно, искренне и спокойно, что даже в лицемерии не обвинишь. Человек, что называется, на своей волне. Возможно, стремясь мысленно разложить все по полочкам, он утрачивает связь с реальностью. Теряет логику рассуждения, а теперь и нить разговора.

Я вставляю наушники. Все. Хватит этих странных разговоров.

Мне нравится иногда послушать старые саундтреки к забытым, но великим фильмам прошлого. Включаю музыку. Но в эту минуту на ленте высвечивается звонок. Это Даниэль. Думаю, хорошие новости. Наверняка они изменят мою жизнь и судьбу той, о ком я забочусь.

– Дэн, слышишь? Не телефонный разговор, конечно, но, в общем, Эпицентр отказал в переселении. И тебе, и девушке. Вы остаетесь.

У меня сжимаются кулаки.

– Что именно пошло не так?

– Они и не собирались. Я поймал ту самую частоту, о которой мы говорили, и записал их разговор. Они давно вычислили, кто твой отец. Тебе не на что было рассчитывать.

Я не знаю, что ответить.

– Мне жаль, - тихо говорит Даниэль.

Я стремительно выхожу из лаборатории, смутно осознавая, что Коди удивленно смотрит мне вслед.

Я все равно вырвусь отсюда. Ne varietur.

* Ne varietur - лат. изменению не подлежит.

ГЛАВА 7

Габриэлла

Меня приводит в чувство мучительный холод.

Кружится голова. Перед глазами танцуют белые пятна. Пытаюсь пошевелиться. Тело онемело от холода.

Я помню все. Странно, что я выжила. Даже не знаю, радоваться ли...

Я во владениях унгов. Я на космическом корабле.

К горлу подкатывает ком.

С трудом поднимаю голову. Ужас: со всех сторон металл. Четыре ледяных угла. Две металлических койки. Тысячи раз разглядывала подобную картинку в книге! Кто бы мог подумать...

Больше здесь нет ничего. Не вижу даже двери. Я в ловушке.

Каждая клеточка тела сжимается от холода. Звенит от боли. Просит о помощи. Которую я не могу оказать.

Растения, которые раньше щедро обвивали мое тело, уже завяли. Они висят засохшими листьями, едва прикрывая фигуру. Несколько бабочек, которые кинулись защищать планету, как и я, прилипли к моим плечам. Они неподвижны. Касаюсь пальцем - и крыло рассыпается...

Во мрак моего заточения неожиданно пробивается луч света. Я не верю своим глазам, когда темный металлический желудок космического корабля светлеет. Как небо после грозы. Свет медленно заполняет комнату. Мое тело дрожит. Собирая последние силы, я взбираюсь на койку.

Свет повсюду. Я впитываю в себя жизнь. Пью энергию каждой клеточкой тела. Свет прожигает меня насквозь, согревает до кончиков пальцев. Я чувствую легкий холодок непонятной мне преграды, но это не тушит огонь, возрождающий мою сущность. Я жива, жива! Жива как никогда.

Когда мое тело вновь пылает жизнью, когда узоры на руках, ногах и животе горят в полную силу, я внимательно всматриваюсь в ослепительно желтое лицо моего спасителя.

Солнце. Никогда я не оказывалась так близко к нему. Оно ослепляет. Я протягиваю руку, но на пути преграда - тонкая стена холода. Стекло.