Спасибо, - улыбнулся в ответ Трухин.
– Я надеюсь, что смогу не нарушить налаженную работу редакции, а только улучшу, что возможно. Господа, - обратился он уже к редакционной публике, - я сейчас побеседую с госпо-дином NN, а потом - ну, скажем, через полчаса - прошу всех на наше пер-вое собрание.

Заскрипели отодвигаемые стулья, и народ потянулся курить и кофейничать. К Марине подошла Лена - ее давняя коллега и приятельница, они по-знакомились еще в студенческие годы, а потом вместе переходили из одной редакции в другую по крайней мере трижды.

Ну что, пойдем отравимся?

А пошли! Курить не буду, а языки почешем...

Для курилки использовали лестничные площадки - если торопиться, или большой полуподвал, где стояли старые, но удобные кресла, столики с привинченными к ним вазами с пластмассовыми цветами, и - в страшных количествах - напольные пепельницы. Туда подруги и отправились.

Ну и как тебе?
– прикурив, поинтересовалась Елена.

А что тут может быть "как"? Собой хорош, конечно, говорить умеет, а как с ним работать - увидим. У нас с тобой печальный опыт есть, - Марина имела в виду их прошлое место работы, откуда пришлось в буквальном смысле слова сбегать "в никуда" после прихода на место генерального ди-ректора амбициозной, но абсолютно не умеющей работать дамы - любов-ницы главного редактора. Она ухитрилась выжить лучших пишущих сотрудников в рекордно короткие сроки, недели за три. Марине и Елене тогда повезло - NN затевал проект мужского журнала, "который бы не со-средотачивался на голых бабах" (как формулировал сам NN), и обе они попали в эту обойму меньше, чем через месяц после потери работы.

Слушай, а кольца на руке у него нет. Смотри, не промахнись, мужик вид-ный, а ты что-то засиделась со своим... Все равно же не женится! Я-то вне игры, сама понимаешь, - Лена была давно и очень прочно замужем, чуть ли не сразу после школы, и ухитрялась сохранять какую-то совершенно бе-зумную - и взаимную!
– любовь с мужем уже ой сколько лет.

Дорогая, ты же знаешь, я не завожу романов на работе, это потом плохо кончается. И потом, может, он женат, а кольцо просто не носит, как твой Вадик.

Я точно тебе говорю, лови момент!

Ладно, поглядим. Отравилась? Пошли, еще успеем кофе глотнуть.

Пойдем, - вздохнула Лена, отправляя окурок в пепельницу.
– У себя по-пьем, или на люди выйдем?

У себя. От их бурды у меня ноги сводит, и кошмары мерещатся.

Кафе в их здании было притчей во языцех для всех сотрудников и посети-телей: там ухитрялись готовить так, что есть не могли даже шоферы и ох-ранники, люди принципиально неприхотливые в еде. А растворимый кофе в их исполнении походил на один из препаратов из аптечки Марии Медичи. Пышное название кафе "Бактрия" было, разумеется, незамедлительно преобразовано в кафе "Бактерия". После этого, кажется, для повара стало делом чести ни в коем случае не приготовить из хороших продуктов что-то съедобное. Так что теперь в кафе заходили в двух случаях: если нужно бы-ло поговорить по секрету, и если нечаянно залетал сюда заезжий команди-рованный. Впрочем, такие обычно пугались странного запаха и безлюдья, и удалялись еще быстрее, чем входили.

Собрание закончилось на удивление быстро - новый шеф кратко изложил свой трудовой путь, чуть более развернуто - свое видение концепции жур-нала (что-то вроде "поменьше фотографий голых баб и побольше того, что всегда интересует мужчин - статьи о карьере, оружии, спиртном, немного моды, немного музыки..."). Марина сидела, довольно усмехаясь - примерно то же она талдычила предыдущему главному, покинувшему свой пост пару месяцев назад ввиду категорически выраженного господином NN не-удовольствия его деятельностью.

Оканчивая речь, Трухин сказал:

– Вот, собственно, и все. Скоро сдача номера, так что не буду больше от-нимать у вас время. Марина Витальевна и Николай Иванович, задержитесь, пожалуйста.

Часом позже Марина сидела за своим столом, черкая карандашом по листу бумаги и пытаясь собрать мысли в кучку. Ей предложили стать заместите-лем главного редактора и, по существу - основным автором двух ее люби-мых разделов - "карьера" и "автомобили". Мало этого - ей предложили недельную командировку в Италию, в Феррару, на знаменитые заводы - и как результат две большие статьи. Это было даже не удивительно - это было невероятно, предыдущий главный во все загранпоездки катался толь-ко сам, в крайнем случае - отправлял жену или любовницу. Но и этого ма-ло - ей повысили зарплату, в мгновение ока - вдвое... Скомкав исчерканный лист, Марина забросила его в корзину и встала - от долгого сидения в неудобной позе затекла спина и заболела шея. Марина с хрустом потянулась и включила компьютер: Италия будет через две недели, а сейчас надо срочно сдавать статью в очередной номер...

Когда телефонный звонок оторвал ее от размышлений на тему: как лучше назвать женщину, пытающуюся сделать карьеру через постель - за окном лил проливной дождь.

Привет, дорогая! Что у нас плохого?
– с замиранием сердца услышала она знакомый голос.

Привет! Раз ты звонишь, у нас все замечательно...
– так начинался каждый их разговор, и это однообразие чудесным образом давало ощущение ста-бильности.

У тебя сегодня как со временем?

Как скажешь! Я почти закончила, так что командуй...

Часиков в семь?

Договорились.
– И оба одновременно положили трубки.

Марина быстро закончила статью, распечатала ее и отнесла в почту главного редактора для одобрения. На сегодня ее рабочий день закончился, и она была вся в предвкушении свидания.

Она быстро покидала в сумку мобильник, косметичку, пару дискет, чтобы поработать над статьями дома, заглянула в отдел к Лене попрощаться и в половине седьмого вылетела из редакции.

Ее роман с Сергеем начался забавно и отчасти по ее инициативе... Она то-гда довольно долго была одна, после развода прошло почти два года, ми-молетные романчики проскочили, не оставив следа - едва ли она бы сейчас узнала на улице кого-то из тех кавалеров. И как-то теплым июньским вече-ром, сидя с самой близкой из подруг, Кузей, за бутылкой итальянского красного, она плакалась Кузе в жилетку: