Очень приятно.
– сказала Ксения, потягивая руку и ослепительно улыбаясь.

И мне исключительно приятно. Александр Петрович меня зовут. Неудиви-тельно, что Марина Витальевна так торопилась вас встречать. Украли бы, точно. Ну, пойдемте, что здесь стоять. Где чемодан-то Ваш?

Из Шереметьево в центр они долетели минут за двадцать пять. Христофо-ров не гнал, вроде бы никого не обгонял, просто другие машины уступали дорогу или оставались в стороне, как стоячие...

Влетев в квартиру, Ксения, как кошка, обежала все углы, плюхнулась в кресло в гостиной и вытянула ноги.

Уф, устала! Сегодня с утра решила еще раз на прощание пробежаться по Женеве, специально встала в половине шестого, и у нас было целых три часа... Ванна никому не нужна? Чур, я первая!

Погоди, дай хоть руки вымыть!
– Марина поставила "автомобильные" туф-ли на низком каблуке в галошницу, неодобрительно поглядела на Ксенины ноги в кроссовках, с рифленых подошв которых уже насыпалась грязь на пол, и покачала головой.
– Ну вот что, дорогая - переобуйся, вымой руки, попей чаю, а потом плыви.

Ну сестреночка, ну что ты такая суровая! Ну я так тебя люблю, и так со-скучилась! А я вам шоколад привезла, сейчас к чаю и попробуешь! Сан Петрович, идемте скорей!

Спасибо, Ксения.
– Христофоров неторопливо внес чемодан в коридор, - Марина, тапочки дадите?

Не надо, не разувайтесь! Ксенька все равно уже натопала как стадо слонов, идите на кухню, я же Вам обещала чай.

За чаем Ксения нетерпеливо поглядывала на Христофорова, ей явно хотелось чем-то поделиться с сестрой. А Христофоров, положив в самую большую чашку шесть ложек сахару, тщательно его размешал, отпил, и даже зажмурился от удовольствия.

Я Вам, Марина, обещал кое-что объяснить. Так вот: у Алевтины Васильев-ны я начальник службы охраны. А до пенсии...

А Вы на пенсии? Вы же еще не старый!
– нахально перебила Ксения.

А до пенсии я служил в таких специальных организациях, где и водить научился, и еще кое-чему. И пенсионером вот в сорок пять стал... А маши-на Ваша, Марина, срок свой отслужила. Ей лет уже, небось, не меньше де-сяти?

Почти двенадцать.

Ну вот. Я, конечно, могу там кое-что поменять, подтянуть, но это все равно на два-три месяца. Так что подумайте...

Спасибо... Черт, как же это некстати, мне столько беготни предстоит в ближайшие дни...

За чай спасибо, а мне пора, - твердо сказал Христофоров и поднялся из-за стола.
– Время позднее, вам с Ксенией в вещах разбираться еще...

Спасибо Вам, Александр Петрович, вы меня и в самом деле спасли. И эту дурочку тоже.

Ну, всего вам доброго.

Закрыв за спасителем дверь, Марина вернулась на кухню, на всякий случай строго посмотрела на Ксению и сказала:

Рассказывай. Роман?

Ага...

И кто он?

Он канадец, компьютерщик, мы на лыжной станции познакомились... За-мечательный лыжник, он меня научил таким трюкам! Представляешь, едешь с горы по леднику, сейчас же снег только на ледниках остался, на-бираешь скорость...

Нет-нет, ты погоди! Ты мне про трюки потом расскажешь, тем более, что я и не катаюсь. Как его зовут?

Его зовут Роджер, я его зову Мур, или Мур-мур, или агент...

Это в каком смысле?

Ну, Бонда же Роджер Мур играл? Ну вот. Мы собственно как познакоми-лись? Он на лыжной станции пытался с инструктором объясниться, а по-французски и по-немецки - ни бум-бум, только по-английски и по-испански. Я ему помогла...

А как ты сама-то поняла, чего он хочет? Ты, насколько я помню, как раз с этими языками и не знакома?

Ну...
– Ксения потупилась.
– Он мне сразу очень понравился - красивый та-кой блондин, глаза голубые, улыбается все время - мечта, это потом уже получилось, что я в него влюбилась, и он в меня, по-моему, тоже... Я тебе фотографии покажу, погоди!

Она унеслась к чемодану, а Марина, улыбаясь, отломила кусочек шоколада. Он был и вправду классный - горький, черный, толстый пласт. Хорошо, если сестра и вправду влюбилась - Марина ее отправила кататься на лыжах, чтобы привести в чувство после неудачно кончившейся первой любви, долгого и безнадежного романа с человеком женатым и намного старше. Интересно, как Ксения ухитряется объясняться со своим Муром, она-то знает немецкий - это с детства, от прабабушки-немки, и французский - после спецшколы. Конечно, два-три слова она по-английски скажет и поймет, вот хватит ли этого для любви? Впрочем, для любви слова вовсе не нужны, это ты, подруга, просто уже забыла...

Вот, гляди - это мы на склоне, а это в кафе, там такая компания подобра-лась!

На снимке Ксения смеялась, стоя на заснеженном склоне рядом с высочен-ным белокурым молодым человеком, действительно, необыкновенно кра-сивым, и лицо хорошее... Посмотрим... Канада далеко... Мама бы уже начала хвататься за сердце, пить капли, представляя себе, как ее девочка уедет так далеко - но мамы нет.

И правда, Ксенька, какого красавца нашла, молодец! А это где?

Фотографии были хорошие, яркие, удивительно праздничные - горы, раз-ноцветные лыжные костюмы, смеющиеся лица, улицы чистенького города, цветочные магазины, старинные дома... Марина отдала за эту поездку все деньги, что оставались.ю когда она расплатилаь с долгами после маминой долгой болезни, больниц, санаториев, снова больниц, сиделок и похорон. И, кажется, не зря - сестрица вылезла из депрессии, влюбилась, сияет - а деньги как вода, как приходят, так и уходят.