Ерунда, - повторил Сергей, и сказал стюардессе, - Девушка, мне совершен-но необходимо лучшее шампанское, какое у Вас есть. Я только что встре-тил женщину, о которой мечтал, и мне необходимо это отметить.

Может быть, все-таки после взлета?
– стюардесса оторопело посмотрела на Марину.

Кстати, а когда мы взлетим?
– Марина была невозмутима, этот цирк ее за-бавлял.

Уже через пять минут. Пристегнитесь, пожалуйста, сейчас мы закроем люки и начнем разгон.

Люки закрывали минут десять, что называется, при помощи лома и извест-ной матери. Но все когда-нибудь кончается, самолет наконец-то разбежался и начал подниматься в воздух, под опущенным правым крылом Марина еще раз увидела лагуну, острова, колокольни... и вот уже ничего нет, будто и не было в ее жизни этого странного города, и всего, что в нем произошло - тоже не было...

Рыжий сосед притих после взлета, будто осознал хрупкость оболочки, не-сущей их в неимоверной высоте над землей. Шампанского он больше не требовал, сидел и смотрел в окно на проплывающие облака, Марина только чувствовала периодически на своей щеке его быстрый взгляд, отчего щека почему-то вспыхивала. Марина с неудовольствием подумала: "Ну вот, до-жила до четвертого десятка, и краснеешь как девочка, под взглядом заин-тересовавшегося тобой мужика. Ох, не к добру это...".

Марина, послушайте, - сосед оживился, увидев, что надпись "Пристегните ремни" погасла, - Так или иначе нам предстоит провести вместе ближайшие три часа. Может быть, поговорим? Я и в самом деле вижу в такой встрече и в соседних местах руку судьбы. Вы верите в судьбу?

Чаще всего да, - медленно произнесла Марина, глядя ему прямо в лицо. Лицо было большое. Рыжая борода, показавшаяся ей поначалу растрепан-ной, оказалась тщательно подстриженной, глаза были тоже рыжие, как у кота, и смотрели неожиданно серьезно.

Я ведь и в самом деле должен был улетать вчера с Мальты. Но там что-то случилось, самолет задержали больше, чем на сутки, и я решил добираться через Сицилию. И вот лечу уже четырнадцать часов...

Вы, наверное, устали, может, Вам стоит подремать? Обед принесут еще не скоро, - ее губы легко произносили дежурные вежливые фразы, она надея-лась, что он и вправду уснет.

Ну нет, выспаться я смогу и дома, а вот на то, чтобы завоевать Вас, у меня всего три часа.

С кем вы собираетесь воевать, Дон Кихот? Здесь нет даже ни одной ветря-ной мельницы...

С кем? Да с Вами, с Вашим нежеланием согласиться с рукой судьбы, - ус-мехнулся он.

Ну что ж...
– Марина помедлила.
– Я готова Вас слушать. Только вначале давайте придумаем вам имя.

А чем Вам не нравится уже имеющееся - Сергей?

Ну... У меня с этим именем связаны совсем другие ассоциации. Итак, как же Вас называть? Конечно, подошло бы "Барбаросса" - но уж больно уг-рожающе звучит. Как его звали? Ах да, Фридрих! Что, если я буду звать Вас Фрицем?

Не уверен, что похож. Впрочем, если Вы придумываете мне прозвище, это уже хороший признак.

Нет, на Фрица Вы не похожи.
– Марина развеселилась, ей и в самом деле показалось забавным придумать прозвище этому рыжему громиле, так не-правильно, неправедно носящему любимое имя.
– Еще один исторический персонаж той же масти - Чубайс, но у нас в стране уже принято называть Чубайсами рыжих котов, а на кота Вы никак не тянете.

А на кого? На тигра?
– Он сделал зверское лицо и зарычал.

Нет-нет, скорее - на мамонта.

Ну хорошо, пока у Вас творческая работа по придумыванию прозвища, может быть, Вы все же выпьете шампанского? За нашу встречу?

Только не шампанского, лучше красного вина.

Отлично, - и он подозвал стюардессу.

Вино было неплохое, беседа текла неторопливо, и общие знакомые обна-ружились в некотором количестве. Тут подоспел и обед, не то, чтобы очень вкусный, но вполне съедобный... Марина почувствовала, что глаза ее на-чинают слипаться, виновато улыбнулась, но ее новый старый знакомый уже жестом фокусника доставал из своей дорожной сумки небольшую на-дувную подушку.

Вздремните, я вижу, что Вам хочется. Нам лететь еще больше часа.

Глядя на спокойный профиль женщины, спящей в кресле у иллюминатора, Сергей Никонов отчетливо понимал, что расставаться с ней он не хочет. Если бы было возможно, он увез бы ее к себе домой прямо из аэропорта, и наплевать на все трудности, которые могут возникнуть: на запланированное на вечер совещание, на давнюю любовницу Ларису, которая собиралась его встречать, на неприятности у старшего сына, требовавшие немедленного разрешения. Вот только не та это женщина, чтобы ее можно было - вот так, просто, увезти без ее желания.

Сергей давно жил один, с женой он разошелся больше десяти лет назад, когда пришлось выбирать между ней и работой, с сыновьями общался не-часто - да они и не дети уже, старшему двадцать три; Лариса приезжала пару раз в неделю, она и сама была загружена выше крыши...

Он был главным продюсером известного телеканала, работа съедала все его время и силы. Да и не верил он уже давно в любовь с первого - ну, со второго взгляда. Любовь? В сорок пять лет? Он, прожженный циник, ви-девший все в этой жизни - влюбился? Да засмеял бы каждого, кто рискнул бы такое предположить...