Марина с уважением посмотрела на сиреневое стекло, снова взглянула в окно на гондолы, вздохнула и решила умыться. Дверь распахнулась, и Дженни, влетев в комнату, воскликнула:

Я же совсем забыла сказать самое главное! Мы решили сегодня устроить венецианский бал!

Как это?
– испугалась Марина.

Бал в масках, в костюмах, будут играть музыку здешних композиторов, мы пригласили музыкантов с такими инструментами, ну знаешь - виола, кла-весин...

Но Дженни, я же не знала, у меня ничего с собой нет, кроме пошлого ве-чернего платья!

Так я и говорю!
– снова воскликнула Дженни, и даже топнула ногой, сер-дясь на Маринину непонятливость.
– Пойдем скорее, ты выберешь костюм!

К пышному платью из зеленого и белого шелка полагалась шелковая же белая полумаска, закрывавшая верхнюю часть лица, и плащ черного шелка с глубоким капюшоном. Марина решила, что туфли вполне могут быть со-временные, и надела белые, на высоком каблуке.

Женщина, отразившаяся в огромном, почти во всю стену, помутневшем от времени зеркале, никак не могла быть Мариной Серебрянниковой, москов-ской журналисткой: никогда не было у Марины такой тонкой талии, такой белой кожи, таких покатых плеч, такого загадочного взгляда, что виднелся из прорезей полумаски... Она надела плащ, сколола его у горла брошью, и вышла в коридор.

У лестницы ее ожидал кавалер - в шелковом камзоле, шитом серебром, бе-лых чулках и панталонах, такой же белой полумаске. Белый парик скрывал его волосы, в руке была, разумеется треуголка...

Вы очаровательны, синьора, - тихо сказал он, целуя ей руку.

На миг выйдя из роли, Марина тихо хихикнула:

А парик должен быть пудреным! И кроме того, тогда кавалеры наклеивали мушки и носили драгоценности в страшных количествах!

Ну, мушками не брезговали и дамы, так что могу предложить Вам, - и он протянул ей коробочку с крохотными бархатными кружочками.

И где же, на Ваш взгляд, я должна поместить это украшение?
– тихо спро-сила Марина.

Вы позволите мне?..
– и черная точка приклеилась у края декольте... Джанпаоло схватил ее за плечи.
– Еще немного - и мы не доберемся до бального зала!

Все-таки лучше бы добраться, - Марина высвободилась и бросилась вниз по лестнице. Еще одно старинное зеркало в серебряной раме, на площадке лестницы, отразило ее пылающие под полумаской щеки...

Большой белый зал, как и все в этом доме, отделанный зеркалами в при-чудливых рамах, был ярко освещен. Человек сорок гостей, и в самом деле - кто в старинных костюмах, кто просто в длинном плаще, все в масках. Над залом плыл аромат свечей, тихий звон бокалов и негромкий гул разговоров. Пенилось шампанское, у камина устраивались поудобнее музыканты.

Дженни, в роскошном бело-серебряном пышном платье и алой маске, пор-хала по залу, потащила Марину знакомиться с гостями - то, что она журна-листка из Москвы, было маленькой сенсацией... Марина уже решила, что об этом бале обязательно напишет, вот только подойдет ли эта статья для мужского журнала? Она поискала глазами Даниелу: та, в синем бархате, держала в руках великолепную карнавальную маску, украшенную перьями. Помахав Марине рукой, она пошла ей навстречу:

Ну, и как Вам это безумие?
– с восхищением Даниела обвела глазами зал.

Потрясающе... Я даже не знаю, что сказать, и как благодарить Вас за та-кое...

Ну, тут уж я точно не причем, это Джанпаоло придумал Вас сюда привезти. Как Вы понимаете, бал планировался давно, такое не делается в один момент. Завтра об этом напишут все газеты, но Вы и я - единственные при-сутствующие здесь журналисты.

А где же Дарио? Очень хочется посмотреть на него в костюме!

О, об этом даже я не мечтаю! Все, что мне удалось - это запихнуть его в плащ-домино. Да вон он, возле оркестра...

Звенел клавесин, стонали виолы, играли пузырьки в бокалах шампанского... Марина плыла по волне этого сумасшедшего вечера, забыв обо всем. Рядом был загадочный кавалер, в зеркалах отражались гости в бальных платьях, и все, кажется были немного пьяны воскресшим старинным чудом...

Ночью Дженни предложила прогуляться в бальных костюмах и масках. Пестрая разгоряченная толпа высыпала в узенькую улочку, куда выходили вторые, "сухопутные" двери палаццо, и остановилась, охлажденная легким ветерком. В городе было тихо, только слышался шорох воды о стены, мос-ты и сваи, да шелест листьев. Ветерок доносил запах морской воды от ла-гуны и цветущей акации из соседнего сада...

Марина и Джанпаоло довольно скоро потеряли остальных, повернув в ка-кой-то проулок. Редкие прохожие застывали в остолбенении, завидя на мосту целующуюся парочку в средневековых костюмах, прикрытых чер-ными плащами, и протирали глаза, решив, что повстречали призрак Каза-новы с одной из его возлюбленных. Рассвет уже окрасил полнеба за Санта Мария Маджоре, когда, абсолютно без ног, Марина рухнула в свою по-стель.

Безжалостная Даниела уже в девять утра вошла в комнату следом за гор-ничной, несущей на подносе чашку кофе.