Просыпайтесь, дорогая, у нас впереди большая программа.

Какая?
– пробормотала Марина, зарываясь лицом в подушку.

Разумеется, Мурано!
– Даниела жестом велела горничной поставить поднос на столик, отшторить окна и выйти.
– Я знаю, что Вы гуляли до утра, по этому городу и нужно гулять ночью, но нельзя терять и такой день. Взгля-ните, какое солнце, Серениссима не часто балует такой погодой!

Повинуюсь, - Марина приподнялась и потянулась за кофе.
– Ох, как хорошо пахнет! Полчаса у меня есть?

Даже тридцать пять минут, поскольку я еще не разбудила Дарио!
– засмея-лась, выходя, Даниела.

Та же черная гондола ждала их возле парадного, "водного" подъезда. По-могая Марине сесть, Джанпаоло слегка сжал ей руку, словно напоминая: "ночь кончилась, но я по-прежнему рядом". Она улыбнулась ему и поудоб-нее устроилась на бархатном сиденье.

Когда гондольер вывел лодку на простор большого канала, Марина не-сколько забеспокоилась: пролетавшие катера поднимали изрядную волну, заставляя лодку сильно раскачиваться на волнах. Заметив ее беспокойство, Дженни сказала безмятежно:

Мы, конечно, могли бы поплыть и на катере, он более устойчив, но так го-раздо более по-венециански, правда?

Конечно, - согласилась Марина.

Посмотрев на Дженни, она не могла не восхититься ее свежестью - розовые щеки, молочная кожа, блестящие глаза. "Все-таки молодость ничем не заменишь!", с грустью подумала она, поскольку сама потратила утром ми-нут пятнадцать, стараясь скрыть следы вчерашней бессонной ночи. Паоло, граф N, муж Дженни - высокий брюнет лет тридцати - с улыбкой следил, как его юная жена подставляет солнцу лицо.

Солнце пока очень слабое, - со вздохом сказала Дженни, - а я никак не могу дождаться, когда у меня появятся веснушки. Паоло говорит, что, когда он меня увидел, то сначала заметил сияние от веснушек, потом волосы, а потом все остальное!

Деточка, ты вся сияешь!
– Дарио похлопал ее по руке.
– Марина, а Вы ви-дели когда-нибудь настоящее муранское стекло?

Я видела то, что у нас продают под названием "венецианское стекло". А уж какого оно происхождения на самом деле, это известно только продавцу.

О, тогда мы попросим показать Вам не только изделия, но и сам процесс! Вы не забыли фотоаппарат?

Марина молча показала футляр с дорогой редакционной "Минольтой", ко-торую ей в последний момент, стеная и охая, выдал зам. по хозяйственной части.

Муранское стекло потрясло Марину своей буйной красочностью: алые, синие, ярко-зеленые, желтые тона ничуть не собирались уступать друг дру-гу место. В нем не было ни изысканности богемского стекла, ни тонкости китайского или севрского фарфора - только яростное утверждение жизни и изумительные, ни на что не похожие формы. Затаив дыхание, Марина сле-дила, как из бесформенного комка на конце узкой длинной трубки появля-ется нечто, из чего инструменты и руки мастера создают вдруг фигурку вздыбившегося коня, как цветное стекло придает ему гриву и пышный хвост... и надо сказать, что и Даниела, и Дарио, не говоря уже о Дженни, тоже смотрели на это чудо не отрываясь.

Когда через несколько часов, осмотрев музей стекла, мастерские, храни-лища и магазины, отсняв две пленки, они шли к своей гондоле, Джанпаоло слегка отстал. Он догнал их уже у самой пристани, держа в руках неболь-шой сверток.

Вернувшись в палаццо, Марина приняла душ и переоделась, с огорчением отметив на юбке светлого костюма изрядное пятно - уже возле самого дома на нее плеснуло водой весло встречной гондолы. Но и это не могло испор-тить ей ощущения праздника, она просто сунула все в пакет и убрала по-дальше в сумку, надев длинную синюю юбку и легкую голубую блузку с шифоновым синим шарфом.

После обеда - "традиционная венецианская кухня!", с удовольствием отме-тила Дженни - Даниела сказала Марине:

Дорогая, мы с Дарио Вас временно покинем, Вы еще не видели собор Сан-Марко, и Джанпаоло Вас проводит, хорошо?

Конечно, - сказала Марина, усмехнувшись внутренне. Ее явно собрались "сосватывать", собственно, она и не хотела сильно сопротивляться... Пока, во всяком случае.

До площади Сан-Марко их тоже довезли на гондоле - Марина уже даже как-то привыкла воспринимать эти узкие длинные лодки как транспортное средство. В лучах заходящего солнца сияло золото на соборе Сан Марко, улыбались мраморные львы слева от собора, оживленная толпа туристов кормила голубей, стояла в очереди, чтобы подняться на Кампаниллу и тя-нула кофе за столиками многочисленных кафе под арками галерей. Джан-паоло провел Марину в собор, показав на старых стенах отметки от поднимавшейся воды. Собор был кружевной снаружи и золотой внутри, темные лики святых смотрели строго и устало, точь-в-точь, как на иконах в русских церквах, почему-то это особенно потрясло Марину. И в то же вре-мя, нигде, кроме Венеции, не могло существовать такое чудо, и мысль о том, что через пару десятков лет все это скроется под водой, добавляло камню хрупкой беззащитности...

Прошли они и во Дворец Дожей, но ничем непримечательные безликие за-лы после чуда самого города лишь навевали скуку. И легендарный мост Вздохов был всего лишь дорогой в жуткую тюрьму...

Тюрьму Марина смотреть отказалась, даже ту камеру, из которой, по ле-генде, когда-то бежал сам Казанова. Они вышли на площадь, где вновь волшебным образом изменилось освещение: по бледно-желтому небу ветер гнал облака, и общий тон картины был точно на средневековом полотне, желтовато-коричневый и немного печальный.