***

Возвращение в Колумбийский — одна из самых тяжелых вещей, которую мне приходилось совершать в жизни. Если бы пять лет назад у меня был выбор, я бы ни за что не вернулась в школу. Я бы бросила ее. Перешла на домашнее обучение. Переехала бы в другой штат и начала все сначала. В общем, просто сбежала. Возвращаясь назад, я понимаю, что моя мать просто взяла все в свои руки, не поинтересовавшись моим мнением. Мне пришлось лицом к лицу столкнуться с реальностью, и это было ужасно. Но сейчас я сама контролирую происходящее, и не хочу однажды обернуться назад и понять, что сама выбрала путь изгоя. Путь, полный насмешек и издевательств. Время убегать истекло.

Едва я вошла и до самого окончания лекции, все взгляды были обращены на меня. Все плакаты на территории колледжа были сняты по требованию Аманды Сент-Френч, но даже моя мать не могла заставить людей не глазеть. Я вроде как привыкла к подобному, но не в таком масштабе. Колумбийский университет гораздо крупнее Брейквотерской старшей школы, здесь чертова туча народу, если проводить параллели. И, к сожалению, каждый теперь в курсе, кто я такая. Время, которое я жила здесь инкогнито, было замечательным, но каждую секунду я боялась того, что будет, когда истина будет раскрыта. Теперь мне нечего скрывать, и это почти облегчение. Больная и извращенная форма облегчения, но все же.

Занятие проходит без эксцессов. Мне удается абстрагироваться от перешептываний и обсуждения за спиной. Но не от взгляда Ноа, направленного через всю аудиторию и застывшего на мне. Каждый раз, когда я украдкой поглядывала на него, он со злостью смотрел на меня. И я понимала, что если на меня так действует его хмурый вид, когда он находится в противоположном конце аудитории, то встречаться с глазу на глаз я точно не горю желанием. Я возвращаю ему такой же внимательный и сердитый взгляд, и сердце начинает биться сильнее, когда он, наконец, отворачивается. Оставшееся время урока я не смотрю на него.

За десять минут до конца занятия жужжит мой телефон. Это Люк.

Люк: Извини за ранний звонок, который тебя разбудил. Если тебя это утешит, у меня адское похмелье. Простишь?

Я набираю ответ и отправляю.

Я: Возможно. Зависит от...

Люк: От чего?

Я: От того, сможешь ли ты мне пообещать, что мы не будем с тобой разговаривать всю неделю. Мне нужно время, чтобы во многом разобраться.

Я думаю это то, что нам нужно. Это то, что нужно мне. Неразбериха с Ноа, похожая на ночной кошмар; непонимание того, как все разрулить в колледже… Папа. Все накладывается одно на другое. При следующей встрече с Люком я хочу, чтобы в моей голове все было разложено по полочкам. И я могла думать о нем и только о нем. Он этого заслуживает.

Люк: Как скажешь, Эвери. Я никуда не денусь. X

Это «Х»(прим.ред. в переписке так обозначается поцелуй) похоже на запоздалую мысль. Он колебался — стоит писать, не стоит? Так мило, что он приписал в конце сообщения поцелуйчик. И снова пишет.

Люк: И мне, правда, жаль, что я позвонил тебе пьяным. Это не круто.

Я: Да ладно, все в порядке. Хотя я не думала, что когда-нибудь такое услышу. Была уверена, что бутылка — это мой запатентованный способ решения проблем.

От его ответа сердце пропускает удар.

Люк: Нет, не в порядке. Это совсем другое. Это ты.

Ноа оказывается рядом еще до того, как толпа с галерки вываливается из аудитории. Он без шапочки, и несколько девчонок смотрят на него во все глаза. Ноа запускает руку в волосы и натянуто улыбается:

— У тебя еще есть занятия после этого?

— Я не хочу с тобой разговаривать, Ноа.

— Нда, но мы должны это сделать. Ты же не считаешь, что здесь подходящее место для подобного разговора?

Я качаю головой, крепче прижимая папку к груди.

— Мы ничего друг другу не должны. Давай оставим все как есть.

— Но между нами не все…

— Между нами никогда ничего не было, Ноа! — Я останавливаюсь, оборачиваясь к нему лицом.

Он движется быстрее, чем я понимаю, к чему это приведет. И у меня просто нет возможности предотвратить то, что следует дальше. Он шагает вперед, резко прижимает меня к стене и впечатывает свое тело в мое. Его рот обрушивается на мой, а губы так сильно впиваются в мои, что я чувствую вкус крови. Кто-то в коридоре громко улюлюкает, видимо, со стороны это кажется романтичным проявлением чувств на публике. Крики стихают, когда я со всей силы толкаюсь, пытаясь избавиться от него. Мне удается повернуть голову в сторону, я тяжело дышу, но попытки отодвинуть его тело проваливаются.

— Ноа! Какого черта?!? — Злость в моем голосе смешана с паникой. Три девчонки с хмурым видом останавливаются в коридоре, пытаясь понять что это — ссора двух голубков или нечто более серьезное.

Ноа отступает назад, но все еще держит меня за руку, крепко вцепившись пальцами в мою кожу.

— Ты строишь из себя гребаную святую, а на деле — просто шлюха, Эвери. Самая обыкновенная, — произносит он. — Не нужно было увиваться вокруг меня, если ты не хотела быть вместе.

У меня просто отвисает челюсть. Некоторые слова — как красный флаг, стоит их произнести, и дальше сплетни разрастаются с пугающей скоростью. Шлюха — одно из них. Рядом с застывшими в тревоге девушками останавливаются два парня, идущих по коридору. Тот, что повыше, брюнет, покрытый татуировками, улыбаясь, подходит ближе.