Шрифт:
Я хлопаю рукой по столешнице, чувствуя приближение головной боли.
— Я предлагала ему это до всего произошедшего! Какого черта он сейчас за это взялся?
— Понятия не имею. Возможно, ты попала в точку. Может, он был сломлен темными событиями из прошлого, и твой отец оказался тем человеком, который помог ему выбраться из этой ямы. Возможно, Люк чувствовал, что Макс спас его. И благодарен ему за это.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки, несмотря на мягкость тона, понимая, что Брэндон все еще отчитывает меня.
— Мне жаль, ладно? Последние двадцать четыре часа выбили меня из колеи.
— Я знаю, ребенок. У тебя тоже есть свои скелеты в шкафу. Но прекращай строить из себя жертву. И тащи свою задницу в колледж.
— Кстати о колледже, не нужна твоя помощь, Бренд.
— В чем?
Я кусаю губу, пытаясь сформулировать.
— Я… эмм, я должна взять у тебя интервью о том, что случилось.
Брэндон глубоко дышит на другом конце провода.
— Какое интервью?
— О том, что случилось... О папиной смерти. О том, как я это восприняла.
— С какого перепуга ты хочешь это делать?
— Я не хочу. Я должна. Это задание по «Право и этика СМИ». Мой профессор — исчадие ада. Он хочет, чтобы мы вытащили наши самые болезненные воспоминания. Плюс чтобы мы озвучили чью-то еще версию событий. Завалить этот предмет — последнее, в чем я сейчас нуждаюсь.
— Почему бы тебе не выбрать что-то другое, Эвери? Что-то, что не причиняет такую боль?
Я прижимаю кончики пальцев ко лбу, задавая себе тот же вопрос. Хотя уже знаю ответ.
— Потому что он загнал меня в угол. Я сказала ему, что честность — самое важное качество для журналиста, поэтому если сейчас я солгу, то выставлю себя ужасной лицемеркой.
— Ну, хорошо, если ты действительно хочешь поговорить со мной, договорились, Эвери. Но чтоб ты знала... Думаю, чисто географически есть человек, который ближе к тебе и был бы более разумным выбором.
Надеюсь, он не имеет в виду мою мать? Он не может быть настолько жестоким. На заднем фоне слышится звук автомобильного двигателя.
— Ко мне клиент, ребенок. Я должен идти. Просто подумай об этом, хорошо?
Он вешает трубку, и я остаюсь одна, с привкусом горечи во рту. Я хватаю свое пальто, намеренно оставляя ключ от маминой квартиры нетронутым на столе, и убираюсь оттуда.
26 глава
Угрозы
— Я переживал, вернешься ли ты. Ты собиралась мне перезванивать?
Я решила обезопасить себя и вернуться в кампус незамеченной. Ноа, засунув рукава в карманы куртки, сидит на нижней ступеньке лестницы у входа в здание. Мои плечи поникают при виде его проницательных глаз.
— Так теперь ты поджидаешь меня у дома? — Я сжимаю связку ключей в ладони.
— Только чтобы, наконец, увидеть тебя, любовь моя. — Из-за его случайного использования слова «любовь» я съеживаюсь. Он натужно смеется. — Не волнуйся, Эвери, это просто ласковое обращение.
— Я знаю, — голос звучит глухо, несмотря на все мои усилия казаться раздраженной. Я кручу в руках ключи и подхожу к двери. — Не хочу стоять здесь у всех на виду. Хочешь зайти?
Ноа выпрямляется, слегка горбит плечи, укутываясь в пальто.
— Никого нет, Эвери. Все на занятиях.
— Там, где должен быть и ты
— Там, где должны быть мы оба.
Я провожу языком по зубам.
— Я захожу. Если хочешь, пошли со мной.
Вхожу в здание и пару секунд стою за дверью — пойдет или нет? Идет. Мы проделываем путь к моей квартире в полной тишине. Почему-то я напрочь выкинула из головы существование Лесли. Когда дверь открывается, она выглядит как приведение, в удивлении широко открывает глаза:
— Привет, ребята!
— Прости, Лесли... Эмм, мы... Мы пойдем в библиотеку, — произношу я.
— Господи, зачем, я как раз ухожу. — Она спрыгивает с дивана, влезает в домашние тапочки, хлопает крышкой ноутбука, и мчится из комнаты. Она не собиралась уходить; на ней футболка, на голове — растрепанный пучок. Она даже не берет пальто. Звук с грохотом закрывающейся двери разносится о гостиной. Я на автомате направляюсь в свою комнату, сердце разрывается в груди.
— Дерьмо. — Я опускаюсь на кровать и смотрю на собственные руки, не обращая внимания на Ноа, который входит следом.