В огненных битв горниле

Пашню, завод и дом.

Чтоб горя не знали внуки,

Рабочий взял в свои руки

Поэзию и науки

Вместе с Зимним дворцом.

Сквозь пулеметные ливни

Провидел рабочего взгляд

И контуры зданий дивных,

И завтрашний город-сад.

Да! Близилось время всходов!

В дыму боев и походов

Отчизну для всех народов

Открыл в октябре Петроград.

Там, на торцовых плитах,

Кровью начертан был план

Улиц, солнцем облитых,

И светлых домов для крестьян.

Там были видны народу

Встающие в тундре заводы,

В пустынях каналов воды

И светлых судов караван…

Везде, где люди стремятся

Осилить войну и мрак,

Где рядом с цветами наций

Багровый пылает флаг,

Где в грозном гуденье набата

Грозой континенты объяты —

Вновь встают матросы Кронштадта

И кексгольмцы в огне атак!

1952

Перевод Л. Гинзбурга.

ИЗ ЦИКЛА «ПАМЯТЬ»

(1953)

ТРИОЛЕТ

Зашумели тихие долины,

Очи мертвых словно розы дышат.

Мой суровый сон виденьем вышит:

Зашумели тихие долины,

Словно голос, звездный и невинный,

И шумят, и наших слез не слышат.

Зашумели темные долины,

Очи мертвых словно розы дышат.

Я зову луну, мою подругу,

Слушать тех, чья речь в земле слышна.

Звездная задумалась страна.

Я зову луну, мою подругу,

В теплый смех я окунаю руку.

Как снежинки, реют имена.

Я зову луну, мою подругу,

Вспомнить тех, чья речь в земле слышна.

Перевод Г. Ратгауза.

ОНИ НЕ УВИДЯТСЯ БОЛЕ…

В сладости спелой малины

Мы неразлучны с тобой.

В тишине и в громе пучины

Мы неразлучны с тобой.

Смертельные скроются годы,

Но мы неразлучны с тобой.

Под куполом грозной природы

Мы неразлучны с тобой.

Наша жизнь — развеется дымом,

Но мы неразлучны с тобой.

В объятье нерасторжимом

Мы навек неразлучны с тобой.

Сорву я с губ твоих вести

(О, мы неразлучны с тобой!)

Любви и праведной мести.

И я, как прежде, — с тобой.

Любовь сожгла не напрасно

(О, мы неразлучны с тобой!)

Все дотла, самовластно и страстно,

И мы неразлучны с тобой.

Хлеб, вино и день голубой

Меня обручили с тобой.

*

Но ушли эти годы. О, сердца глухие откосы,

Где черные кони часов пасутся… В тиши деревень

Одичали живые ограды и поздние выпали росы.

Из обреченных лесов к путнику движется тень.