Мы робки в вере и вражде,

А это не исправить, нет…

К Тебе взываю я в беде.

Как много холода во мне!

Где братья, те, что искони

Мне были дороги вдвойне?

Войною изгнаны они.

Где Перси, Фридрих, Амадей

И множество иных имен?

Они все дальше, все смутней

За тьмою реющих знамен,

Но даже на ветру времен

В необозримой череде

Я не предам любви своей!

К Тебе взываю я в беде.

А если лжива речь моя,

То помыслы мои чисты.

Бьет ядовитая струя

Из кубка смерти на цветы.

Все далеко, что близко нам,

А рядом то, чего не ждем.

Но вопреки тяжелым снам

О лике помнил я твоем.

Но в небе темном и пустом

Нет места ни одной звезде, —

Плыву по сумрачным волнам…

К Тебе взываю я в беде.

Ты — пущенная в цель стрела,

Сказание далеких лет,

Ты — огнь, сжигающий дотла,

Ты — песнь, которой равных нет,

Ты — знамя партии в пути,

Ты — тишина перед грозой,

Ты — луг, что должен зацвести,

Ты — музыка, и ты со мной.

Когда уходит мрак ночной,

Ты — лес в мерцающем дожде,

В тебе я смог себя найти —

К Тебе взываю я в беде.

Ты — величайшая страна,

Ты — грозный и последний бой,

Ты возвещаешь времена,

Которые грядут с тобой.

Ты — марш объединенных масс,

Ты — вдаль простертая рука,

Ты — дело, что связует нас,

Ты — фраза, что летит в века

И нас уносит, как река.

Ты с нами всюду и везде —

Гроза, и слава, и приказ —

К Тебе взываю я в беде!

1943

Перевод Е. Витковского.

ПАРИЖ

Город подоблачный, город, простертый на склонах

Нашего опыта. Ты нам восклицаешь в пылу:

Что похваляетесь? Разве, как воды в затонах,

Не затопляет вас вечер у Порт Сен-Клу?

Про корабли, про морские глубины твердил тебе внятно

Голос какой-то; в мерцанье твоих фонарей

Вдоль по каналу текли нефти цветастые пятна

С трупами рядом — дорогою ночи, дорогой морей.

Кто откреститься бы мог, когда черные очи Жерара

Вдруг посылали привет в переулках твоих!

Магия рук, волшебство на вечерних Бульварах…

Я их сжимал, эти руки… Я поплатился за них…

Ночью однажды ты был пробужден. Оседлав колокольни,

В желтых штандартах призрак скакал ледяной.

Над горизонтом твоим стояло, как шторм, беззаконье

И в леденящей ночи на тебя надвигалось стеной.

Багрово текли времена. Глаза твои хмуро следили

За сапогами вояк в броне и крови.

Завоеватели волю твою пробудили.

И растворялись туманы над Иль Сен-Луи.

Словно истерзанный зверь, что ушел от погони,