Роликов удивился:

— Как «какой»?! Ключ от дверей дома.

— А вы представляете себе этот дом? Кстати, там не одна входная дверь, а по меньшей мере двадцать.

Роликов не смутился.

— Ну и что же, — доверительно сказал он. — Ровно через три года вы получите двадцать ключей. — Выражение готовности особенно ясно проступило на его лице.

— А скажите, Владимир Николаевич, если бы вам предложили принять на подряд стройки всего Советского Союза или, скажем, земного шара… Как?

Роликов вежливо рассмеялся и дружелюбно сказал:

— Вы не знаете моих хлопцев, Виктор Константинович. Их, конечно, не так много, всего шестьдесят пять, но с ними все можно сделать… — Он начал подробно перечислять таланты своих людей. Оказывается, у него в бригаде был даже тренер по лыжному спорту и два трубача.

Чтобы отвязаться от него, я сказал, что все здание дать на подряд — дико, а вот фундаменты, пожалуй, можно подумать. И не очень дружелюбно спросил:

— А скажите, Роликов, кроме трубачей и тренера — какого спорта, конькобежного?

— Лыжного, — любезно дал справку бригадир.

— Это очень важно — лыжного, оказывается. Так вот, кроме этих весьма нужных для стройки специальностей, кто-нибудь попроще — сварщики, арматурщики — у вас в бригаде есть?

— Есть, конечно, Виктор Константинович. Вот сварщик Алексеев, пятый разряд, высокий мастер… — Роликов очень подробно рассказал о сварщике, даже о его личной жизни.

Что-то в этом разговоре раздражало меня: похвальба бригадой, многословие?.. Нет, не это главное. Сейчас я понял: Роликов пришел в рабочее время. Еще с прорабских времен укоренилось у меня: в рабочее время пресекать всякие разговоры, даже с бригадирами. Звучит это, конечно, красиво (мол, беречь рабочую минуту), но, если сказать по правде, прежней уверенности в правоте у меня уже не было. Я сказал:

— Знаете что, Роликов, приходите сегодня после работы, в пять. Послушаете сообщение о проекте организации строительства, расскажете ваше предложение.

— Хорошо. — Он еще постоял несколько секунд, вопросительно глядя на меня, потом, вздохнув, направился к двери.

В двенадцать ноль-ноль, минута в минуту, явились элегантный пан инженер и начальник участка Станислав Юзовски. Говорил пан инженер, а Юзовски уважительно соглашался с ним. Инженер рассказывал о двух способах монтажа, принятых у них, показывал чертежи подъемников, которые ходят по краю перекрытия на рельсах, поднимают и ставят панели.

Я заинтересовался. Мне вдруг впервые показалось… Нет, просто мелькнула и тут же пропала мысль о моей ошибке.

— Пан инженер, вы лично с этими подъемниками работали на монтаже?

— Так.

— И вы, пан Станислав?

— Так, работал.

— Оснастка у вас готова? Подъемники тоже?

Инженер рассмеялся, аккуратно поправил зеленый платочек в верхнем кармане пиджака.

— Товарищ Виктор крепко заинтересовался… Вы желаете пригласить польскую фирму на монтаж? Но фирма уже взяла другой подряд. Пан Станислав поедет туда на работу.

— А тут?

— Шефмонтаж, шефмонтаж, товарищ Виктор, раз в два месяца. — Для ясности инженер поднял вверх два пальца.

— Да, конечно, — машинально ответил я.

Позже на стройку приехали директор и три сотрудника института, где работала Вика. Директор, представительный человек высокого роста, снисходительно сказал:

— Вот привез вам…

Что или кого привез, директор не сказал. Он тут же попрощался, сказал, что едет на семинар.

Старшей группы была худощавая, небольшого роста женщина, которая почему-то сразу начала рассказывать о своей квартире, особо остановившись на ванной: «Знаете, такого миленького розового цвета». Годы оставили на ее лице многочисленные следы в виде гусиных лапок, складок, пятен. Но Анна Степановна была так подвижна, что казалось, на лице ее всего лишь маска, как у хоккейного вратаря, чтобы пугать нападающих, а сама она молода. Два других сотрудника — высокий молодой человек с черной бородкой, одетый дотошно по последней моде, и молодая женщина, хорошенькая, маленькая, со спрашивающими глазами, — не обращая ни на кого внимания, беседовали, пристально глядя друг на друга.

Когда я подошел к ним, молодой человек недовольно прервал беседу и, все так же глядя в глаза своей спутнице, спросил:

— Чем могу?

— Просто хотел познакомиться, нам ведь нужно вместе работать.

— Олег, — сказал он. — Что-нибудь еще?

— Извините, может быть, вы скажете еще и отчество. Как-то неудобно так…

— Я сказал — Олег. Этого достаточно. Хотите — Китяев, это моя фамилия.

— Очень приятно, — по возможности приветливо сказал я.

— Мне тоже, — сухо сказал Китяев, глядя на свою собеседницу.

— А меня зовут Таня, Татьяна Васильевна. — Она на секунду перевела глаза на меня. Но тут же они снова между собой тихо заговорили, будто меня не было.

Я еще не сдавался:

— Ну вот, дорогие товарищи, мы рады, что вы приехали…

— Мы тоже рады, — прервал меня Олег. — Наверное, все хотят перейти к делу… Нам на семинар. — Он впервые посмотрел на меня. Вот так же смотрел на меня конструктор Раков, когда мы говорили о расчете здания. Только во взгляде Ракова было сочувствие (трудновато на стройке, вот и забыл ты, наверное, все, чему тебя в институте учили), а этот молодой муж с черной бородкой вел себя как профессор, приехавший на консультацию к первокурсникам.