Предложение было очень интересным, я так и сказал, но возразил Китяев:

— Не вижу ничего интересного. Как же у вас будет работать комплексная бригада? — Он взял листок со стола и иронически сказал: — Вообще говоря, кроме веревочек, надо бы еще с карандашом поработать. В этом случае комплексная бригада будет иметь двести сорок четыре рабочих.

Улыбка на лице Кима потускнела.

— Как — двести сорок четыре? — переспросил он.

— А вот так. Вот расчет. — Китяев протянул ему листок. — Вот, возьмите, может быть, проверите?

— Можно? — Роликов несмело поднял руку. — Наша бригада берется… — Ему на ухо что-то зашептал Морев, монтажник. — Ничего-ничего, — сказал Роликов, — наши хлопцы…

Поднялся Быков. Он одернул зеленый пиджачок и громко сказал:

— Идея, конечно, интересная. Но ведь я тебе, Ким, сразу говорил, что из этого ничего не выйдет.

Он посмотрел на Кима. Тот совсем потускнел.

— Что вы предлагаете? — спросил я.

Быков молчал и, словно не было моего вопроса, насмешливо глядя на Кима, добавил:

— Ты свое… Ну вот сейчас и организуй бригаду… Сколько? Двести пятьдесят?

— Двести сорок четыре, — быстро подсказал Китяев.

— Ну вот, организуй двести сорок четыре человека… А ты, Роликов, человек у нас уважаемый, но тоже впредь думать должен. Собрание ответственное.

Быков постоял, ожидая возражений, потом тяжело сел.

— Уникальный дом нужно строить без фокусов, — твердо сказал он.

— Правильно. — Директор института все время раскатывал по столу карандаш. — Утвердим основные положения доклада?

Все молчали.

Мне нужно было заканчивать техническое совещание, но решения не было.

— Благодарю вас, товарищи. На этом, я полагаю, совещание закончим. Подумаем еще.

Сегодня вечером — день моего рождения. Именно вечером. Потому что утром я, как обычно, иду на работу, днем буду заниматься делами стройки, а вот вечером, собственно говоря, все и начнется.

Я вернусь домой с огромными пакетами, тут будут и напитки, и закуски, и сладости — все то, что полагается. «Донское игристое» — такая традиция.

Я накрою большой стол, хотя не знаю, кто придет, ведь в этот день я никого не приглашаю. Кто запомнил дату, тот придет. Бывало, что приходило много, а случалось так, что приходил один, вернее, одна — Вика. Все равно мы садились тогда за большой стол, подготовленный на все двенадцать… И честное слово, мне не было грустно, хоть десять стульев были придвинуты к столу, десять рюмок стояли сухие, десять тарелок с синими цветами (люблю эти тарелки) — пустые. Накрывать стол «на двенадцать персон» тоже было традицией, идущей от седой давности — после окончания института.

В большой комнате стоял тогда небольшой стол, узкая железная кровать и две табуретки. Конечно, кроме Вики, я тогда никого не ждал, но пришло много: Викина мама, мои бывшие хозяева Мария Васильевна и Андрей Васильевич, бригадир Миша, соседи, прораб Иван Петрович, новый бригадир Корольков, а к концу вечера — неожиданно для всех — приехал мой управляющий Николай Николаевич. Сейчас я не могу точно вспомнить, как все разместились.

Кажется, на табуретки положили две доски, а с другой стороны стола придвинули кровать, но точно знаю, что в гостях у меня было ровно двенадцать человек, потому что, когда все разошлись и мы прощались с Викой, она серьезно сказала:

— Слушай, Витя, даешь слово, что выполнишь мою просьбу?

— Какую?

— Нет, ты не финти. Даешь?

— Хорошо, даю.

— Любую?

— Это как сказать… Хорошо, любую.

— Так вот, — все это Вика говорила серьезно, — в день своего рождения чтобы ты накрывал стол на двенадцать человек.

Я вытянулся, щелкнул каблуками:

— Будет сделано.

— И еще, — сейчас Вика улыбнулась, — пожалуйста, чтобы было «Донское игристое», очень его люблю. Только красное. Запомнишь?

— Запомнил. Будет сделано.

В этот вечер я не нарушил традиции. Было еще семь часов, но длинный стол уже накрыт на двенадцать человек, а в центре стола стояла темная бутылка «Донского».

Мой будильник громко тикал: «Ни к чему… ни к чему».

«Да, конечно, — мысленно согласился я-.—«Донское» ни к чему. — Я налил себе рюмку коньяка, сел в кресло. — Ну-с, поговорим, мой «главный критик»? С кого начнем — с Виктора Константиновича или с Вити?» — спросил я себя.

«Вити тут сегодня не будет».