– А-а-а, Серый, здорово, - радостно протянул Берендей.
– Я смотрю, тебе понравилось, как в прошлый раз дубьём отходили. Снова пришёл. Да не один, а с подельничком.

– Я не подельник!
– искренне возмутился я.

– А кто?
– так же искренне заинтересовался царь.

– Я... царевич...
– этого я и боялся всю дорогу. Попадёмся, придётся оправдываться. И что тогда? Ну кто поверит, что кура в мешке не краденая, а, наоборот, возвращённая. Отец бы точно не поверил.

– Ага, царевич, - недоверчиво усмехнулся Берендей.
– И какого ж царя сын, позволь узнать?

– Ивана, - твёрдо ответил я. А что, мне бояться нечего!

– А-а-а, - понимающе протянул Берендей.
– Понятно.

– Да ничего не понятно!
– возмутился я предубеждённости царя и полному молчанию Серого. Из-за него же всё началось, а он стоит себе, как будто это его вовсе не касается.

Я со злостью посмотрел на оборотня. Так и есть! Того гляди, зевать начнёт от скуки. Захотелось от души влепить ему промеж наглых глаз. Но драться я не стал, а набрал побольше воздуха в грудь и выпалил:

– Мы эту куру назад принесли! Вернуть хотели! И извиниться! Вот!

– Не ори, - спокойно прервал меня царь, ухмыльнулся и добавил.
– Извиняйтесь.

Я опять зло посмотрел на Серого. Тот перевёл взгляд с потолка на Берендея и лениво протянул:

– Извини.

– Раскаяние налицо, - снова усмехнулся царь, зевая в кулак.
– Ну ладно...

– Подожди, царь Берендей. За понесённый ущерб мы готовы сослужить тебе службу, - зачем-то снова встрял я.

Сонливость царя как рукой сняло.

– Правда?
– с интересом спросил он.
– А какую?

– Любую, - твёрдо стоял я на своём. Эта канитель уже порядком поднадоела, но более приличного выхода из ситуации я не видел.

– Любую?
– протянул царь и ненадолго задумался.

Волк снова уставился в потолок. И что он там разглядывает?! Нет, точно дам ему... по ушам!

– Ну что ж, - деловито продолжил Берендей, снова подавив зевок.
– Пойдите к царю Косарю и принесите мне от него То, не знаю что. Принесёте?

– Обязательно, - теряя убеждённость, но всё ещё чётко произнёс я.

– Отлично, - весело согласился царь, вставая с трона.
– А теперь спать пойдём. Ночь на дворе. Ермишка! Запри этих двух в кладовой, чтоб до утра не сбежали.

– Не сбежим, - наконец соизволил произнести оборотень.

– Отлично. Кстати, - повернулся к нам царь, - если не выполните поручение, найду и убью. Так-то.

– Мог бы и не угрожать, - пробурчал оборотень ему в спину.

Я же хранил гордое молчание до самой кладовой. Но едва за нами закрылась дверь, кинулся на Серого:

– Ты почему молчал?! Неужели сложно было извиниться?!

– Ему передо мной извиняться надо, а не мне, - лениво протянул оборотень, растягиваясь на полу.

– Как это?
– опешил я.

– Так. Этих курей золотых я ему по заказу делал, а он взбесился, что они все живые получились, и выгнал меня взашей без оплаты. Я обиделся и решил забрать поделки. И ничего не вышло. А этот гад ещё и Яге нажаловался, что я к нему в курятник залез. Так-то.

Я молчал, поражённый неприглядной правдой случившегося. Оба виноваты, обоим есть за что прощения просить. А я влез как дурак со своими советами, и вот что получилось. Ой, мама дорогая! Хотя нет, матушке лучше об этом вообще не знать. С ума сойдёт от таких моих подвигов.

Я с тоской уставился в чёрную стену кладовки. Лучше умереть здесь, на жёстком полу пахнущей зерном кладовой, чем завтра с утра отправляться к царю Косарю непонятно зачем. И что ж мне дома-то не сиделось?!

Хмурое утро вполне соответствовало моему настроению. На Серого я старался не смотреть, виня его за всё произошедшее ночью. Впрочем он и не приставал с разговорами, молча собираясь в путь. Так в полном молчании мы и покинули негостеприимный дворец царя Берендея.

Лес уныло опустил ветки под непрекращающимся нудным моросящим дождём. Птиц и другую живность слышно не было, только тихое шуршание быстро надоевшего к середине пути дождика. Вот блин! Я ведь даже рогожу из дома взять не догадался, чтобы укрыться от дождя. Думал, совершу быстренько подвиг и домой. Мысль о доме неприятно царапнула и заставила горестно вздохнуть.

– Перестань, - угрюмо обратился ко мне Серый.
– Я и сам знаю, что кругом виноват. Давай лучше тут на полянке остановимся, хоть поедим нормально, а то этот жмот даже хлеба в дорогу не дал.

С тем, что царь Берендей - жмот, я был согласен. Действительно, мог бы хоть чего-нибудь с собой дать или во дворце накормить на худой конец. А так: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. А я утром из тёплого дворца даже на крыльцо не выйду.

Мы насобирали сырого хвороста, с трудом развели не желавший никак загораться костёр и хмуро стали ждать, когда закипит наша каша "Всё, что было в котомках".